Анжелика. Путь в Версаль

Кроме того, Баркароль разоблачал перед ней пугающее разложение религиозного чувства в семнадцатом веке.

Немало детей продал Вуазенше для жертвоприношений некий Жан Тухляк. Кстати, именно благодаря ему Баркароль поступил к гадалке привратником.

Жан Тухляк любил серьезную, хорошо сделанную и организованную работу. Анжелика не могла без содроганий видеть это мерзкое существо.

Когда в покосившуюся дверь зала проскальзывал этот бледнолицый человечек с мутными глазами дохлой рыбы, она вздрагивала.

Пожалуй, даже змея навела бы на нее меньший ужас.

Жан Тухляк был торговцем детьми. Где-то возле Сен-Дени, прямо во владениях принца нищих, у него имелся большой, слепленный из грязной глины ветхий дом, о котором даже самые ожесточенные обитатели Двора Чудес говорили вполголоса. Днем и ночью оттуда доносился плач невинных мучеников. Там находились бездомные и краденые дети. Самых слабых он увечил и сдавал нищенкам, чтобы разжалобить прохожих. Зато хорошеньких мальчиков и девочек заботливо растил, чтобы потом, совсем еще юными, продать развратникам, которые заранее заказывали их для своих мерзких утех.

Самыми счастливыми были те, кого покупали бездетные женщины, жаждущие увидеть в своем доме детскую улыбку или ублажить обеспокоенного мужа. Иные таким образом обеспечивали мнимым потомством возвращение наследства.

Акробаты и скоморохи за несколько су получали здоровых детей, чтобы научить их выделывать трюки.

Этот достойный жалости товар был предметом бесконечной масштабной торговли. Маленькие жертвы умирали сотнями. И тем не менее у Жана Тухляка они никогда не переводились. Он был неутомим. Он посещал кормилиц, посылал своих людей в деревни, собирал подкидышей, подкупал прислугу общественных ясель и сиротских приютов, воровал маленьких савояров и овернцев, которые приезжали в Париж со своими сурками и инструментами трубочистов или чистильщиков сапог и исчезали навсегда.

Париж поглощал их, как всегда поглощал слабых, бедных, одиноких, неизлечимо больных, увечных, стариков, солдат без пенсий, изгнанных войнами с их земли крестьян, разорившихся торговцев.

Всем им раскрывала свои тошнотворные объятия воровская шайка, делясь с ними всеми секретами веками выработанных промыслов.

Одни научались изображать эпилептиков, а другие научились красть. Старики и старухи нанимались в похоронные процессии. Девушки торговали своим телом, а матери – своими дочерьми. Иногда знатный сеньор нанимал группу драчунов, чтобы где-нибудь в темном углу убить своего недруга. Или во Двор Чудес приходили, чтобы набрать участников бунта для победы какой-нибудь придворной интриги. Их нанимали, чтобы они кричали и ругались, и люди парижского дна от всего сердца отдавались этому делу.