Анжелика. Путь в Версаль

Но она отпрянула и бросилась бежать. Как он осмелился прикоснуться к ней, когда она держит в объятиях своего драгоценного сыночка?! Решительно, у мужчин нет ничего святого.

Улица Валле-де-Мизер находилась прямо за Шатле. Анжелике надо было пробежать совсем немного. Не замедляя шага, она вошла в харчевню «Храбрый Петух», пересекла зал и заглянула в кухню.

Барба была там, она снова меланхолически ощипывала старого петуха. Анжелика положила ребенка ей в передник.

– Вот Кантор, – сказала она срывающимся голосом, – береги его, охраняй его. Обещай, что бы ни случилось, ты его не оставишь.

Кроткая Барба прижала сразу и младенца, и птицу к груди:

– Обещаю вам, госпожа…

– А если твой хозяин Буржю рассердится…

– Пусть покричит, госпожа… Я скажу, что это мой сын, что мне его сделал один мушкетер…

– Хорошо, Барба… А теперь возьми четки…

– И начинай молиться за меня Деве Марии…

– У тебя есть водка, Барба?

– Да, госпожа, на столе, там…

Анжелика схватила бутыль и сделала один большой глоток. Ей показалось, что она сейчас рухнет на пол, поэтому она оперлась о стол. Но через мгновение зрение ее прояснилось и она ощутила, как ее заливает благотворное тепло.

Барба смотрела на нее расширившимися глазами:

– Госпожа… Где ваши волосы?

– Откуда мне знать, где мои волосы? – с раздражением отвечала Анжелика. – Мне есть чем заняться, вместо того чтобы искать свои волосы.

Она решительно направилась к двери.

Возле глинобитного домика возвышалась статуя Бога обитателей парижского дна – Предвечный, украденный из церкви Сен-Пьер-о-Бёф. Молясь, паства обращалась к нему с поношениями и сквернословием.

Миновав святыню через лабиринт узких грязных и зловонных улочек, вы попадали в царство тьмы и страха.

Статуя Предвечного обозначала границу, которую не рискнули бы пересечь в одиночестве ни полицейский, ни стражник. Добропорядочные горожане тоже не отваживались туда соваться. Да и что им было делать в этом безымянном квартале, с почерневшими и полуразрушенными домами, старыми каретами и старыми повозками, старыми мельницами и старыми баржами, бог знает как притащенными сюда? Здесь селились тысячи семей, тоже безымянных и не имеющих корней. Единственным их пристанищем стал воровской мир.

Темнота и тишина становились все более зловещими, и Анжелика поняла, что скоро попадет во владения принца нищих. Сюда едва доносилось пение из таверн. Здесь уже не было ни фонарей, ни таверн, ни песен.

Ничего, кроме настоящей нищеты, с ее грязью, ее крысами, ее бродячими собаками…

Однажды Анжелика уже бывала с Каламбреденом в этом потаенном квартале предместья Сен-Дени. И он даже показал ей вотчину принца нищих. Это был странный многоэтажный дом, прежде, видимо, принадлежавший монастырю.