Ар-Деко. Своя игра

Пахнет какими-то благовониями.

У входа в зал конторка из полированного дерева, с вырезанным барельефом в виде переплетенных цветов. Дверь за ней распахнулась, и к нам вышла дама. Довольно высокая на каблуках, в узком, даже чуть тесноватом платье с низким вырезом, открывающим вид на впечатляющий размером и формой бюст, ничуть не хуже, чем у Мэри. Да и фигура вообще отличалась выраженной рельефностью. Черные волосы при светлой коже, чуть узкие, словно прищуренные глаза. Слегка за тридцать, я думаю. Духи… что-то вроде ландыша, пожалуй. Слегка, без перебора.

Интересно, она свою двустволку в этой конторке прячет или в комнате за ней?

Следом за дамой вышла молодая китаянка, ведущая на поводках сразу двух французских бульдогов. Дама обернулась к ней и что-то быстро сказала по-китайски. Несмотря на европейскую внешность, прозвучало это вполне аутентично на мой слух. Может быть, китайцы слышат при этом жуткий акцент, тут ничего не могу сказать. Китаянка поклонилась, что-то пропищала в ответ и повела бульдогов к дверям. На прогулку, значит.

— Мистер Ву ждет нас, — напомнил о нашем присутствии Сингер.

— Мистер Ву немного задержался, так что пока еще не ждет, — дама вежливо улыбнулась, показав белые ровные зубы. — Я проведу вас в зал, он будет с минуты на минуту.

Она направилась вперед, довольно выразительно виляя задом. Может, даже намеренно. Опять вспомнилась Мэри.

— Выбирайте любой столик, — она обвела зал обнаженной рукой с золотым браслетом на запястье. — Могу принести вам что-нибудь, но кухня еще закрыта.

Акцент знакомый, но не могу его отнести к чему-то конкретному. Английский для нее точно не родной, равно как и французский, это я могу сказать с полной уверенностью. Поэтому отчасти из любопытства, а отчасти для того, чтобы продемонстрировать свой самый лучший британский акцент вместо того итальянского, каким я пользовался во время недавнего… гм… посещения, я спросил:

— Простите, миссис, не сочтите невежливостью, но… откуда вы родом?

— Мисс, — поправила она меня. — Я русская, но долго жила в Шанхае, а до этого в Харбине.

— Переехали с революцией?

— Разумеется. Мы жили во Владивостоке, уехали оттуда прямо в семнадцатом году, не дожидаясь конца гражданской войны. Мне было тогда тринадцать. — Она чуть с усмешкой посмотрела мне в глаза, словно желая видеть, заметил ли я, как она назвала свой возраст.

— Ваши родители были правы, я думаю, все равно гражданскую выиграли красные, так что лучше уехать сразу.

— Мой голос тогда не учитывался, — она опять чуть улыбнулась. — Так что вам предложить?

Я почему-то ожидал, что Сингер попросит бурбон, но он ограничился минеральной водой с лимоном и льдом, а я неожиданно для самого себя попросил чаю.