Белые ночи с Херувимом

 – Когда дело застопорилось…

Вот это уже другой разговор! Я полетела на кухню, где приготовлены у меня были гренки с тертым сыром, только в духовку сунуть. Пока чай заваривала – крепкий, по дяди-Васиному рецепту (не жалейте заварки!), они как раз подрумянились.

– Ну, тезка, плохо дело, – вздохнул дядя Вася, закусив гренку. И рассказал мне, что Нину Петровну Баранкину шарахнули сегодня утром по голове в собственном подъезде. Да так сильно, что из нее и дух вон. И что дядя Вася застал у нее в квартире двух наших знакомых капитанов, которые пребывают в унынии и полном недоумении, а Творогов, как всегда, еще и хамит.

Ну надо же, как только нам понадобилась эта Нина Петровна Баранкина, риелтор, которая знала хозяев квартиры, проданной Кате Руслановой, так ее тут же и убили!

– Как думаете, это совпадение? – прямо спросила я.

– Всякое бывает, – уклончиво ответил дядя Вася и отвел глаза.

– Ну говорите уж, чего надо…

– Васенька, – замялся мой шеф, – ты бы поспрашивала у ребят там. Может, они по своим каналам про эту Баранкину кое-что вызнают… В общем, руку на пульсе держи…

– Ага, и как вы это себе представляете? – обманчиво спокойным голосом спросила я. – Мне что, снова Лешке голову дурить?

– А что такого? – рассердился в свою очередь дядя Вася. – Придешь, поболтаешь, посмотришь поласковее… В общем, не мне тебя учить. Это для дела надо!

Ну ладно, надо так надо. Я позвонила Милке, потому что поговорить с капитанами проще всего было у нее за чашкой кофе. А к Милке они все равно рано или поздно придут, Ашот, как уже говорилось, жить не может без ее кофе.

– Даже утром не заходили! – с сожалением сказала Мила. – Убийство у них на Шестнадцатой линии, поесть-попить некогда.

Вот интересно, откуда она все знает? Не иначе, милицейскую рацию прослушивает.

На всякий случай я держу у дяди Васи кое-какую одежду и косметику. Я удалилась в ванную и мигом навела красоту. Через двадцать минут глаза смотрелись ярче, губы от помады выглядели сочнее, волосы лежали пышной волной. Я надела к джинсам джемперок цвета фуксии с большим вырезом, на шею – золотую цепочку, которую подарила мне в свое время бабушка на восемнадцать лет. Остались кое-какие украшения от мужа, но я не люблю их носить.

Словом, я так тщательно собиралась, как будто и правда иду на свидание, хотя Леша Творогов явно не тянет на мужчину мечты. Мимолетно огорчившись по этому поводу, я отогнала неприятные мысли. Тут как раз пришла эсэмэска от Милки: «Явились», и я упорхнула, чмокнув дядю Васю в щеку и послав Бонни воздушный поцелуй. Обычно я поступаю наоборот, но сегодня все еще немного сердилась на Бонни.

Сегодня народ в кафе был, и когда я появилась, несколько мужчин оторвались от еды и окинули меня одобрительными взглядами.