Газлайтер. Том 10 (СИ)

Взяв на раздаточной обеды, занимаем большой стол у дальней стены. Жены делятся впечатлениями от первого дня, одногруппники вливаются в разговор с красавицами, я молча жую макарошки с тефтелями. Вскоре к нам и Кира присоединяется. Стёпа Ногайцев при виде некромантки сразу вспыхивает, на розовом лице сильно выделяются веснушки. Неужели рыжику понравился мой гендиректор? Ну-ну, надо пробить парня на благонадежность. В плохие руки нашу магиню смерти точно не отдадим.

— Господин первокурсник, — к нашему столу подходит развязный парень, его ленивый взгляд устремляется на меня. — Не мог бы ты подойти к нашему столу? — он кивает на дальний стол. — У Георгия Бирюзова есть к тебе разговор.

Хм, младший сынок боярина мной заинтересовался. Гоша вроде бы на третьем курсе. Но с Бирюзовыми надо держать ухо востро, ведь они владеют частью бывших земель Филиновых. Также боярин состоял в сговоре со Стяжковыми против меня, но в последний момент слился. Да и сейчас за столом Гоши сидит одна из Стяжковых.

— Мое почтение боярину, — я указываю на тарелку со вторым. — Но как видишь я уже ем. В следующий раз обязательно присоединюсь к Георгию Федотовичу. Пускай только предупреждает заранее.

Мой ответ явно не нравится вассалу Бирюзова.

— Ты, конечно, граф, герой «нор», падишах-многоженец и так далее, — замечает он. — Но в стенах Академии своя иерархия: младшие курсы подчиняются страшим. Поверь, проще жить, не плывя против течения."

"Падишах, значит. По дворянским нормам, это на грани оскорбления или даже шажок за нее. Но мне лень из-за такой ерунды строить из себя обиженного и оскорбленного. Впрочем, стоит объяснить кое-что непонятливому. Тем более что и жены с одногруппниками притихли и поглядывают на нас.

— Кажется, ты не понимаешь, господин старшекурсник, — я отпиваю компот. — Академическая иерархия — это отражение устройства общества. В нашем обществе руководит сильный. А младшие курсы обычно слабее, — непринужденно замечаю. — Только поэтому они и подчиняются старшим. Думаешь, я слабее тебя?

Парень молчит некоторое время.

— Я передам твои слова боярину, — и уходит. Сразу бы так.

Впрочем, очень скоро к нашему столу снова подходят. На этот раз по дороге к сбору грязной посуды заворачивает вся компашка Бирюзова. Не поленились, надо же. Я со вздохом отодвигаю пустую тарелку и натягиваю вежливую улыбку. Да начнется мерка писю… понтами, ладно.

Впереди семерых ребят надвигается коренастый парень, вылитый отец в миниатюре, только бороденка еще короткая.

— Я Бирюзов, третий курс, — произносит он напористо.

— Вещий-Филинов, первый курс, — кивнув, встаю — не чтобы выразить почтение сыну боярина, а чтобы отнести пустую посуду. Поевшие однокурсники тоже поднимаются.

Но Бирюзова тянет поговорить, и приходится задержаться.