Газлайтер. Том 10 (СИ)

— Да как ты смеешь, щенок?! Ты пришел к моей невесте? Признавайся! Я тебя прихлопну прямо здесь!

Его кулаки вдруг покрываются блестящей многогранной поверхностью. Это точно не лёд. Неужели алмаз? Кристалл? Ха, необычный Дар.

Но самое интересное — атаку колбасник наносит не руками, а ментальным щупом. Он еще и телепат! Причем, ментальные волны отражаются от его кристаллов и утолщаются. Забавная фокусировка.

Но усиление не помогает немчуре. Мои щиты всё равно выдерживают столкновение с щупами, и они разлетаются в пух и прах.

— Уже прихлопнул? — спрашиваю я, одновременно «включая» Дубного.

— Хорошие щиты, русский! — с невольным уважением рокочет Шморц. — Значит, придется замарать руки!

Алмазный кулак летит прямо мне в лицо, но резко останавливается на полпути, перехваченный моей каменной перчаткой. Я моментально заковываюсь в гранитный панцирь, нависнув огромной скалой над побледневшим немцем.

— Руку ты точно замараешь, колбасник, — обещаю громогласным басом. — Своей кровью.

С силой сжимаю кулак немчуры, сухой треск алмаза разносится по холлу. Шморц взвывает, его лицо тоже покрывается кристальными гранями. Наверняка, это выработанный рефлекс на случай угрозы жизни — чуть что сразу прятаться в кристалл. Но поможет ли он ему? Посмотрим.

Шморц размахивается второй алмазной рукой, но я просто создаю на пути удара каменный щит. Бам! И пришибленный немец снова воет в моих тисках. Сильнее сжимаю пойманную словно в клещи руку, и колбасник с громким стуком падает на одно колено, разбив плитку пола.

Его глаза вспыхивают бешенством, и я понимаю — игрушки кончились, сейчас ударит по-настоящему и, скорее всего, телепатией. А он точно неслабый телепат, а алмазное покрытие всего тела должно усилить удар.

Но в этот момент нашу беседу прерывают.

— Что происходит в моем доме?! Я требую объяснений! — вдруг разносится яростный крик хозяйки.

Глава 15

Бульк

Я отшвыриваю прочь от себя потрескавшуюся алмазную руку, и Шморц едва не падает лицом в пол. Колбасник и так на одном колене стоит, а сейчас приходится вообще на четвереньки встать. Но ненадолго — тут же вскакивает, шипя от боли и баюкая поврежденное запястье.

Мы оба моментально разворачиваемся навстречу рассерженной баронессе. Жанна надела летнее зеленое платьице и сейчас щеголяет голыми плечами. Красивое молодое лицо рассержено, в глазах горит синий огонь псионики. Ого, да баронесса готова ударить. Только кого?

Дабы не спровоцировать огонь на себя, сбрасываю гранитный доспех и вежливо кланяюсь:

— Жанна Валерьевна, мое почтение! Простите за невольный шум!

— Грохота вы наделали, правда, много, — грозно произносит баронесса, но уже без прежних яростных ноток. Она бросает взгляд на блестящее алмазное лицо немчуры.