Чистильщик

Напряженно изучаются показания, ищутся существенные улики или несоответствия в информации, поступившей от родных и знакомых жертвы. И вся эта информация собирается исключительно для того, чтобы быть забытой, когда произойдет следующее убийство. После стольких убийств у них по-прежнему нет ни одной зацепки. Я им даже немного сочувствую — столько работы, конца и краю ей не видно, а результата никакого. Весь день мелькают журналисты, рыскающие тут каждый раз, когда появляется информация о том, что найдена новая улика, что опрошен еще один свидетель, или (их любимая новость) что есть новая жертва. Свежие новости гарантируют им большие продажи, а значит, большие доходы с рекламы. Репортеры кидаются с расспросами на любого, кто выглядит как полицейский. Камеры включены, микрофоны настроены. Столько суматохи, и все они игнорируют единственного человека, который действительно мог бы посвятить их в курс дела.

Я несу кофе обратно в конференц-зал. Теперь там появилось еще несколько детективов. Чувствую, как нервозность буквально висит в воздухе — это отчаяние, которое охватывает их, когда они понимают, что не могут отыскать человека, который творит такие вещи с ними и с их городом. Комната пахнет потом и дешевым кремом после бритья. С улыбкой протягиваю Шредеру его кофе. Он меня благодарит. Беру свой портфель и собираюсь уходить; ножи внутри не звенят. Мой офис на том же этаже. В отличие от этих рабочих столов, отгороженных панелями, у меня настоящий офис. Он находится в конце коридора, прямо за туалетами. На двери написано мое имя. Такая маленькая позолоченная металлическая пластина с выгравированными черными буквами. Джо. Без фамилии. Без всяких других инициалов. Просто «Джо». Обычный, будничный Джо. Ну, в общем, я. Обычный и будничный.

Моя рука уже лежит на ручке двери, и я собираюсь ее повернуть, как кто-то слегка дотрагивается до моего плеча.

— Как поживаешь, Джо?

Ее голос чуть выше, чем полагается, и говорит она чуть медленнее, как будто пытается пробиться через языковой барьер, разговаривая с пришельцем с Марса.

Я натягиваю улыбку, ту самую, которую детектив Шредер видит каждый раз, когда отпускает какую-нибудь шутку. Я улыбаюсь ей той широкой детской улыбкой, которая открывает все зубы и максимально растягивает губы во все стороны.

— Доброе утро, Салли. У меня все в отлично, спасибо, что спросила.

Салли улыбается мне в ответ. Она одета в комбинезон, который немного ей великоват, но тем не менее не скрывает ее полноту. У нее красивое личико, когда она улыбается, но недостаточно красивое, чтобы кто-нибудь закрыл глаза на пару лишних килограммов и надел на ее палец наконец обручальное колечко. В свои двадцать пять она теряет не вес, а вероятность кого-нибудь найти.