Чистильщик

Когда я убиваю, я ничего никогда не забираю с собой, и, так как убийца пытался мне подражать, он тоже ничего не взял. Но откуда он это знал? Точно не через прессу. Может, просто совпадение?

Я пробыл здесь около сорока минут. Надо было открыть окно. Воздух все еще спертый, но солнце уже не светит так ярко. Я неудачно наклоняю толстую папку, и ее содержимое рассыпается по кровати. Мои мысли начинают разбегаться. Время идет, и я понимаю, что застопорился. Начинаю обводить глазами место преступления, представляя, что тут произошло, пытаясь поставить себя на место убийцы. Ставить себя на чье-либо место легко для таких, как я. Несколько мгновений она умирает, и я почти чувствую ее.

Тем не менее ответов, которые я так надеялся здесь найти, по-прежнему нет. Никакого озарения, никаких вспышек света или звона колоколов, указывающих на прорыв в деле. Ничего, только одно незначительное совпадение и пропотевшая насквозь рубашка. Я думал, будет проще. Черт, ведь это должно быть проще. Только ничего просто не выходит. Особенно когда ты очень этого хочешь. Я хочу помочь этой мертвой женщине, так же, как хочу помочь себе, но что с того? Проще ли становится искать ответы? Конечно, нет. Все, что мне хочется сейчас сделать, это взять бесплатно доставшуюся мне электрическую бритву и кроссворд, уйти и больше никогда сюда не возвращаться. Пойти домой, покормить рыбок и лечь спать. Забыть об этом эпизоде. Двигаться вперед. Не знаю точно, к чему именно.

Я начинаю потягиваться и зевать, я уже готов уйти, сдаться. Духота лишь способствует этому подавленному состоянию. Зевота заставляет меня мигать, мигать быстро-быстро, а это, в свою очередь, увеличивает приток крови к глазам. Они начинают фокусироваться, очертания комнаты становятся более резкими, и все предметы в ней как будто обретают трехмерность…

В одно мгновение я наполняюсь самыми разными мыслями и эмоциями. Во-первых, мне противно. Мне стыдно, что я провел здесь столько времени и умудрился этого не заметить. Во-вторых, я возбужден, потому что наконец-то вижу — ну, не совсем вижу, — нечто, что может иметь решающее значение. И сильнее всего я чувствую облегчение. Я благодарен за то, что могу теперь двигаться дальше, за то, что мне не придется бросать расследование — по крайней мере, не на этом этапе, — и облегченно думаю о том, что смерть Даниэлы, возможно, будет-таки отомщена.

Я начинаю улыбаться. Почти не верю своей удаче. Хотя, конечно, дело не в удаче. Дело в моих блестящих способностях. В интуиции. Да, главное, это интуиция.

Беру фотографии и начинаю их перебирать, пока не нахожу ту, на которой снята стена и дверь в коридор. Изучаю ее. Откладываю. Перевожу взгляд на комнату. И там, и там есть дверь. Те же стены. Тот же ковер.