Чистильщик

Больной человек ворвался бы сейчас в спальню и устроил пальбу, потому что больные люди не умеют контролировать свои действия. Безумие — юридический, а не медицинский термин. Морально нездоровые люди, убийцы и насильники, не являются безумными, они только используют этот предлог, чтобы обжаловать приговор. Действительно больные люди не понимают, что они делают. Они никогда не пытаются избежать наказания. Их ловят прямо на месте преступления, забрызганных кровью и насвистывающих мотивы Барри Манилоу.

И только у здоровых людей есть выбор.

Я опускаю пистолет. Я мог бы убить их просто так, просто потому, что я здесь. В жизни надо принимать то, что она нам преподносит в этом безумном, шиворот-навыворот вывернутом мире. А иногда надо что-то упустить, если тебе светит что-то лучшее. Жизнь — как асфальтированная дорога, от которой отходят множество грунтовок.

И сейчас, стоя в холле у человека, которого никогда раньше не встречал, я как раз на таком перекрестке. Воспоминание в голове, которое я никак не могу вытащить наружу. Подкатывающая головная боль. Дрожь. Пот, стекающий по телу. Озноб. Убить их? Подкинуть еще парочку трупов в это расследование? Или это только ухудшит мое положение?

Спускаюсь вниз. Кухня забита всякими приборами из нержавеющего металла, которые стоят больше, чем я смогу заработать за год. Присаживаюсь за кухонный стол на барный стул и кладу «глок» перед собой.

Догадаться, что Трэверс голубой, было просто — календари. Ключевое слово тут было — «компенсация». Зная, что на пустой желудок хуже думается, я открываю холодильник и шарю внутри в поисках какой-нибудь еды. В конце концов делаю себе бутерброд с солониной — парень Трэверса, похоже, превосходный повар. Прихватываю баночку коки — в конце концов, на нее скидка, — чтобы промочить горло. Шипучая пена смывает все мои фантазии на тему того, что звуки, которые до меня доносятся — все что угодно, только не двое мужчин, переживающие лучшие моменты своей жизни.

Наверху кровать бьется об стену, как будто и она хотела бы выскочить через входную дверь с полчаса назад. Сажусь к барному столику и начинаю водить пальцем по его краю.

Ресторан полон голосов, вкусных запахов, хороших людей, приличной музыки и теплой атмосферы. У официанток идеальные прически и стройные фигуры, которые подчеркнуты облегающей формой. Все остальные приложили максимум усилий, чтобы не выглядеть слишком официально — джинсы, симпатичные футболки, навороченная обувь.

Отец Салли расправляется с блюдом из курицы, мать — с салатом, а Салли возит туда-сюда вилкой по своим тортелли. День прошел хорошо. Впервые за долгое время ее отец, которому теперь пятьдесят пять, выглядит приблизительно на свой возраст, а не на много лет старше.