Дед Снегур и Морозочка

«Елизавета Петровна Лапкина, москвичка, проживает на Старопименовской улице в общежитии. Близких родственников не имеет, не замужем, бездетная. Работала медсестрой в клинике «Созвездие». Уволена по собственному желанию по состоянию здоровья».

– Не очень исчерпывающая справка, – констатировала я, – и где я слышала название больницы? «Созвездие»! Стоп! Там находилась Галина Юдаева, женщина с редким синдромом Фаултона, та самая особа, которая сыграла роль Елены Кротовой.

– Не верю я в случайные совпадения, – объявил Димон, – слева веревочка торчит, справа тоже, их всего-то нужно связать.

– Раздобудь мне адрес «Созвездия», – потребовала я.

Из принтера торжественно вылез новый листок, я схватила его и ринулась к двери.

– Эй, Тань, погоди-ка, – на этот раз без всякой дурашливости попросил Димон, – есть еще кое-что. На этот раз про Тимофея Морковкина.

– Ему была сделана пластическая операция, эксперт обнаружил характерные следы на лице. Кстати, перед смертью актер ел грушу. Немного странно полакомиться сладким фруктом и покончить с собой.

– Это ничего не значащие факты, вероятно, Тим обожал груши и решил перед смертью слопать. Кроме того, актеры частенько ложатся на омолаживающие процедуры.

– Моркову изменили форму подбородка, слегка поправили нос и подкорректировали рот, – заявил Димон.

И вновь я не усмотрела ничего интересного в озвученных фактах.

– Если каждый день наносить на лицо грим, а потом стоять по десять часов под софитами в маске из вазелина, клея и красителей, то на пороге тридцатилетия будешь выглядеть старичком, и понадобится пластический хирург.

– Ладно, – неконфликтно кивнул хакер, – но есть еще один, лично для меня необъяснимый факт. Моркову не так давно сделали операцию по удалению аппендицита.

– Вот уж странность, – всплеснула я руками, – Тимофей единственный человек на свете, который перенес это сложное, многочасовое, уникальное вмешательство?!

– Не смейся, – вздохнул Димон, – статистика смертности от аппендицита сопоставима с цифрами гибели больных от сердечно-сосудистых операций.

– Морков-то выжил, – подчеркнула я, – в чем фишка?

– Уже давно от аппендикса избавляются при помощи лапароскопии, шва потом не остается. А у Тимофея рубец. Почему он не воспользовался передовыми методами? – спросил Коробок.

– Понятия не имею, – пожала я плечами, – может, его положили на стол очень давно, когда хирурги работали по старинке.

– Но самое интересное, – потер руки хакер, – что аппендикс-то оставили.

Коробок, с его желанием найти секрет там, где его нет, стал вызывать у меня легкое раздражение.

– Дим, определись: Моркову разрезали живот или нет?

Хакер откинулся на спинку кресла.

– Используя твою терминологию, разрезали.