Дед Снегур и Морозочка

В первый момент обескураженная Лилия подумала, что Вера исполняет перед ней отрывок дурно придуманной пьесы, но потом ей стало страшно. Вера, наверное, впервые в жизни была искренней и перепуганной до беспамятства.

С раннего детства Тимофей ревновал Агату к родителям. Обычно такое чувство испытывает старший ребенок по отношению к младшему, а вот у Морковкиных получилось наоборот. В детстве Тима часто налетал на сестру с кулаками, став старше, начал изощренно пакостить ей, «случайно» рвал любимое платье, ломал кукол, подсыпал в чай пурген. Вера Кирилловна расстраивалась, ей хотелось, чтобы дети росли друзьями. Никакие увещевания типа «она же девочка» на Тимофея не действовали, Агата вызывала у брата недобрые чувства. Она отлично училась, хорошо себя вела, была примером и дома, и в школе, ее постоянно хвалили и любили больше, чем Тимофея. Брату при такой сестре всегда отведена вторая роль. Агата же относилась к нему снисходительно и успокаивала маму: «Он младше меня на целый год, маленьким надо уступать».

Когда с дочерью случилось несчастье, Вера Кирилловна всю свою любовь перенесла на мальчика, а тот запоздало стал мучиться совестью. Тим частенько подходил к матери и говорил: «Зачем я ругался с Агатой?»

Психическое состояние сына становилось все хуже, Вера Кирилловна отправила мальчика к психотерапевту Лариону. Специалист помог, Тимофей справился с депрессией, поступил в вуз, хорошо учился, подавал надежды, у него больше не случалось побегов из дома в канун Нового года.

Несколько лет Морковкина была счастлива. Нет, она не забыла Агату, но память о девочке жила в дальнем углу, куда мать предпочитала не заглядывать. Вера Кирилловна обладала завидным психическим здоровьем и хорошим эгоизмом, который помогал ей справляться с трудностями. Два раза в году, в день рождения дочери и в годовщину ее погребения, мать отчаянно рыдала на могиле Агаты и была искренна в тот момент, но ведь жизнь продолжается, в семье еще оставался Тимофей.

А потом арестовали Антона. Вера Кирилловна была поражена не меньше Лилии Петровны: свои тайные забавы ректор скрывал очень тщательно не только от законной жены, но и от старинной подруги, некогда бывшей его любовницей. Не успела Вера Кирилловна опомниться, как ей позвонил Ларион и попросил приехать в клинику.

Когда встревоженная Морковкина прилетела на зов, Ларион сказал:

– Психотерапевт сродни священнику, я не имею никакого права разглашать наши беседы с Тимофеем, но дело зашло слишком далеко. Мне следовало еще в тот год, когда погибла Агата, ввести вас в курс событий, но я посчитал, что мы справились. Однако я ошибался, юноша оказался умнее меня.

Вера Кирилловна вцепилась пальцами в кресло.