Дед Снегур и Морозочка

Я только предупредила, что методика не дает стопроцентной гарантии, Галя может выйти из образа.

– Что и случилось на пару мгновений, когда Тимофей загремел таблетками «Викарила», – сообразила я. – Юдаева на секунду вышла из роли и назвала свои лекарства. Теперь понятно, почему «Эстер» ломала пальцы в момент моей беседы с Еленой, которая произносила лишь «да»: она опасалась непредсказуемой реакции больной женщины. Неужели она не позвонила вам, не спросила, что делать? Не пожаловалась на то, что Кротова «исчезла»?

– Вера Кирилловна звонила, – нехотя призналась Юля, – я ей ответила: «Все. Больше Галина не сможет быть Еленой. Она ушла в себя и не вернется. Так произошло и с той, другой пациенткой. Сначала полное перевоплощение, затем долгий сон, эмоциональная недоступность, неадекватность и скорая смерть. Что-то Сергей не учел. А если вернуться к вашему вопросу об отсутствии у меня диплома врача, то скажу: да, я не училась ни на психотерапевта, ни на психиатра. Но общение с Козловым дало мне больше, чем сидение на лекциях и семинарах. Сергей преподал мне практические навыки, я могу загипнотизировать человека и легко справилась с Юдаевой, потому что уже проделывала с ней разные манипуляции под руководством Козлова. Меня удивило другое: откуда Вера Кирилловна узнала про Юдаеву? Хотя Морковкина часто посещала сына, наверное, услышала разговоры про отделение Сергея, профессор охотно рассказывал про свои исследования, он был по-детски откровенен.

– Юля! Значит, ты была в курсе всего замысла? Внушила больной женщине историю про падение в ущелье, обслуживание клиентов в публичном доме, службу в нарколаборатории? Ну-ка отвечай. Кто был автором сценария? Вера Кирилловна или Эстер?

– Морковкина, – прошептала медсестра, – Эсте слабо, она лишь изображала то, что ей приказывала мать Тимофея.

Велев Юле никого не впускать в квартиру и самой не выходить ни при каких обстоятельствах, я вышла на улицу и стала ловить машину. Метро уже закрыто, придется ехать на квартиру Тани Михайловой на такси.

Около четверти часа мне пришлось прыгать на холоде – водители всех подъезжающих машин выглядели на одно лицо: черноволосые, черноглазые, они приоткрывали дверь и, поблескивая золотыми зубами, радушно предлагали:

– Дэвушка, а дэвушка, садысь, много денег не возьму, красавицам скидка.

Но я боялась оказаться наедине в ночной час с такими ребятами и в конце концов дождалась ржавую «Волгу», которой управлял сильно «хекающий» полный блондин с носом-картошкой.

Дребезжа всеми частями умирающего от старости организма, некогда самый престижный автомобиль СССР, обладать которым мечтало почти сто процентов населения, покатил по дороге.