Девочка, которая пила лунный свет

Жители Протектората не испытывали к ней той безусловной любви, к которой она так привыкла в Вольных городах. Честно говоря, поначалу это ее неприятно удивило.

«Наверное, придется привыкать», – сказала себе Луна.

Но однажды, после долгих дней поисков и расспросов она вернулась домой к ужину и опустилась на колени подле матери.

– Адара, – сказала Луна. Достав альбом, она показала матери рисунки, которые сделала еще до встречи с ней. Женщина на потолке. Ребенок у нее на руках. Башня и рука в окне. Ребенок в кругу деревьев. – Тебя зовут Адара. Если ты не можешь запомнить, это ничего.

Я буду повторять это имя, и в конце концов ты его запомнишь. Твой разум метался во все концы света, чтобы отыскать меня, а мое сердце точно так же искало тебя. Смотри. Я даже нарисовала карту. «Она здесь, она здесь, она здесь». – Луна закрыла альбом и посмотрела в глаза Адаре. – Ты здесь, ты здесь, ты здесь. И я тоже здесь.

Адара ничего не сказала. Только положила ладонь в руку Луны. И несмело сжала пальцы.

ЛУНА, ЭТИНА И АДАРА посетили бывшего главу Совета старейшин, ныне пребывавшего в заключении. У Адары начали отрастать волосы.

Они вились вокруг лица крупными черными кольцами и оттеняли большие черные глаза.

При их появлении Герланд нахмурился.

– Надо было утопить тебя в реке, – скривившись, бросил он Луне. – Не думай, что я тебя не узнал. Ха! Вы, невыносимые дети, все время лезли в мои сны. Я знал, что ты погибла, но мне все снилось, что ты растешь.

– Мы все остались живы, – сказала Луна. – Никто не погиб. Наверное, об этом и были твои сны. Наверное, надо было тебе к ним прислушаться.

– Я тебя не слушаю, – был ответ.

Адара опустилась на пол подле старика и положила руку ему на колено.

– Новый Совет заявил, что ты будешь помилован, если принесешь свои извинения.

– Значит, сгнию здесь заживо, – огрызнулся бывший глава Совета. – Извиняться? Еще чего!

– Да ведь не важно, извинитесь вы или нет, – мягко произнесла Этина. – Я прощаю вас, дядя. Всем сердцем прощаю. И мой муж прощает. Если вы извинитесь, то, может быть, ступите на путь исцеления. Это не нам нужно. Это нужно вам. И я очень советую вам подумать об этом.

– Я хочу видеть племянника, – сказал Герланд, и в его повелительном тоне послышалась нотка горечи.

 – Передайте ему, пожалуйста, чтобы он пришел. Я хочу увидеть его славное лицо.

– Вы извинитесь? – спросила Этина.

– Никогда, – выплюнул Герланд.

– Очень жаль, – сказала Этина. – До свидания, дядя.

И они вышли, не сказав больше ни слова.

Глава Совета старейшин так и не изменил своего решения. Он просидел в тюрьме до самой своей смерти. Постепенно скудный поток посетителей иссяк, и Герланда перестали поминать – даже в насмешках. А потом и вовсе о нем позабыли.

ФИРИАН ПРОДОЛЖАЛ расти.