Девочка, которая пила лунный свет

На свадьбу старейшины приглашены не были – да они и не пришли бы, – однако хлопали Антейна по спине и по плечам с энтузиазмом, достойным целой стаи любящих дядюшек. Они были невероятно горды бывшим воспитанником, о чем не преминули ему сообщить.

– Молодец, парень, молодец, – клекотали, похрюкивали, похохатывали они. Переходили из рук в руки вазы со сластями, о каких в Протекторате почти никто и не слыхивал. Лилось в кубки вино и эль, плюхались на тарелки мясные деликатесы, выдержанные сыры, отяжелевшие от масла и крема рассыпчатые пироги. Антейна угощали тоже, но он то и дело тайком совал что-нибудь в карман – для жены.

Когда слуги принялись уносить со стола блюда, кувшины и кубки, Антейн откашлялся. Старейшины принялись рассаживаться по местам.

– Господа, – сказал Антейн. – Я не назвал вам истинной причины, которая привела меня сюда. Простите меня. И вы, дядюшка, простите. Должен признать, что не открыл вам всей правды относительно своих намерений.

На комнату опустилось молчание, с каждой минутой все более холодное. Старейшины, до сих пор притворявшиеся, будто не замечают шрамов Антейна, принялись сверлить его лицо тяжелыми взглядами, полными отвращения.

Антейн собрал в кулак всю свою смелость и не шелохнулся. Он подумал о ребенке, который рос в разбухшем животе его жены. О безумице в Башне. Не обезумеет ли он сам, если его заставят отдать старейшинам его дитя – его собственное дитя? Или лишится разума его возлюбленная Этина? Для него невыносимо было разлучиться с ней даже на час, а между тем безумица провела в Башне много лет. Лет! Этого ему не вынести.

– Так, – сказал глава Совета старейшин, по-змеиному сузив глаза.

 – Говори, мальчишка.

Это обращение вновь вызвало у Антейна подспудный протест, но все же он заговорил.

– Как вам известно, – начал он, усилием воли стараясь обратить свою спину и дух в самое лучшее, самое твердое дерево. Он пришел сюда не разрушать. Он пришел созидать. – Как вам известно, моя возлюбленная Этина ожидает ребенка.

– Замечательно, – воскликнули старейшины все как один и заулыбались. – Просто замечательно!

– И, – продолжал Антейн, не давая голосу дрожать, – наше дитя появится на свет сразу по окончании этого года.

Больше до самого Дня Жертвы детей не будет. Наше дитя – наше любимое дитя, – будет самым младшим ребенком в Протекторате.

И радостные выкрики разом стихли, исчезли, словно пламя задутой свечи. Двое старейшин откашлялись.

– Да, не повезло, – прозвучал пронзительный тонкий голос старейшины Гвинно.

– О да, – согласился Антейн. – Но я не допущу беды. Я нашел способ прекратить наши страдания. Я знаю, как избавить Протекторат от ведьмы раз и навсегда.

Глава Совета старейшин потемнел лицом.