Девочка-лед

— Как это низко, если честно. Дай угадаю, больной мальчик совершенно не вписывается в эту вашу идеальную картину?

— Замолчи! — нависает надо мной грозовой тучей.

— Не я начала! — напоминаю я ему.

Роман стоит непозволительно близко. В нос сразу пробирается этот его запах. Запах сосны, кедра и корицы. Его свитер до сих пор пахнет также.

— Ты страх потеряла? — подается вперед.

Я непроизвольно отшатываюсь к двери. Парень явно на грани.

— Только попробуй кому-нибудь ляпнуть про Савелия, — произносит он, испепеляя меня потемневшими от злости глазами. — И, клянусь, этот твой сутенер на тонированной ладе тебе не поможет!

Яростно стреляю в него глазами.

Хочу отойти, но он меня не пропускает, толкая плечом назад.

— Услышала. Меня? — вкрадчиво. По слогам.

Ни слова ему в ответ. Из вредности, конечно же, и это явно выводит его из себя.

— Так что с отцом, Роман Александрович? — решаю все же добить его я.

— Ты себя бессмертной возомнила? — хватает за плечи. — Не умеешь рот вовремя закрывать?

Мне не по себе, что он стоит всего в шаге от меня. Кажется, даже воздух загустевает от напряжения. Я таращусь на него, рассматривая в деталях его лицо.

Брови сошлись на переносице, на скулах еще отчетливее проступили мышцы, потому что челюсти сжаты так плотно, что кажется, будто я слышу, как заскрипели его зубы.

— Тоже какая-то грязная тайна, да?

Похоже, у меня напрочь отключился режим самосохранения. Я, признаться, увлеклась, опьяненная своей внезапной победой в этой шахматной партии. А нечего было совать нос туда, куда не следует. Происходящее в моей семье — его касаться не должно.

— Заткнись, Лисицына, просто послушай меня и заткнись, — наклоняется еще ближе, тяжело дыша.

Сама того не осознавая, я, видимо, залезла туда, куда не следовало. Сейчас, глядя на его пограничное состояние, начинаю ясно это понимать, однако, в то же время, желание продемонстрировать некую власть над ним — гораздо сильнее. Потому что это чувство рядом с ним я испытываю впервые и буквально упиваюсь им.

— А что такое? Задела за живое, да? — не могу притормозить. Самой не верится, что веду себя подобным образом.

— Ты ни черта не знаешь! — резко дергает головой.

От нервного перенапряжения я начинаю смеяться. По-другому эту свою неадекватную реакцию я объяснить не могу.

— И не хочу знать, Рома, я ненавижу таких, как ты. Эта твоя идеальная жизнь, если копнуть, не так уж идеальна, верно? Брат и отец, который и не отец вовсе.

— Прекрати, просто замолчи! — вымученно повторяет он.

— А ты заставь меня! — толкаю его в грудь, провоцируя.

— Хватит! — рычит в ответ.

— Неприятно слушать, да? Что ж, давай! Заставь меня заткнуться. Тебе ведь ничего не стоит в очередной раз растоптать меня!

Я делаю это, ожидая чего угодно. Что начнет кричать, грубить.