Девочка-лед

Элеонора Андреевна не может угомонить одноклассников. Даже фразой о том, что в наказание оставит нас на восьмой урок.

Терпи, Ален. Скоро ты забудешь каждого из них. Скоро.

Абрамов молча следит за складывающейся ситуацией. У меня есть ощущение, что это — затишье перед бурей. И да, я оказываюсь права.

Понедельник становится тяжелым днем во всех отношениях.

Во-первых, прямо с утра (о ужас!) мой взгляд совершенно случайно натыкается на Беркутова, очень выделяющегося из общей толпы.

Как дура, прячусь за колонной, ожидая, пока этот павлин оставит свои вещи в раздевалке и уйдет.

Вернулся значит? Вот только его мне не хватало для полного счастья! Мало же ведь неприятностей. Да, давайте еще!

Первым уроком у нас общая физкультура. Пока «ашки» и «бэшки» играют в волейбол и прыгают в длину, я, имеющая временное освобождение ввиду перенесенной пневмонии, по просьбе Петра Алексеевича беру журнал инструктажей в тренерской и заполняю его. Там же, усевшись за большой учительский стол.

Стараюсь отгонять тревожные мысли прочь, но никак не получается. Потому что за стеной Беркутов и Абрамов лупят по мячу.

Их теперь двое. Замечательно просто! Одного боюсь до ужаса в печенках, а встречи со вторым — хотелось бы избежать любой ценой. Но разве это возможно?

Русский. Математика. Обществознание. Литература.

Ловлю себя на мысли, что слишком уж все спокойно сегодня. Подозрительно. Совсем не похоже на предыдущие дни, которые вытрясли из меня всю душу.

Наивная, я и не предполагала, что меня ждет впереди…

— Какого черта он пялится сюда? — недовольно интересуется Данила, пододвигая к себе тарелку со вторым.

Мы сидим в столовой. Ребята притащили меня сюда с намерением накормить обедом.

— Кто? — пищу словно мышь. Хотя прекрасно понимаю, о ком речь.

— Беркутов кто, — стреляя глазами в сторону вышеназванного одноклассника, уточняет он.

— И не смотрит он вовсе, — убеждаю я друга, ощущая, как горит лицо.

Ложь, Алена. Смотрит. Весь день. И это невероятно раздражает. Заставляет нервничать, дергаться, лезть на стенку от негодования и дышать через раз.

Какого лешего он делает?

В какой-то момент я все же поднимаю на него глаза.

И демон этот даже не пытается сделать вид, что не меня он буравит тяжелым взглядом, сдирающим кожу.

Смутившись, утыкаюсь носом в свою тарелку.

— Тебя никто не обзывает из них? — строго спрашивает Аверин.

— Нет, — ковыряя вилкой омлет, отвечаю тихо.

— Пусть только попробуют! — злится Данька.

Звенит звонок, и мы торопимся на последний урок. У меня — ненавистная алгебра. У ребят — физика.

Слава Иисусе, меня минует участь отвечающего у доски. А вот по Роману Циркуль явно соскучилась.