Девочка-лед

Хватает меня за руку и тащит за собой, даже не поинтересовавшись моим мнением.

— Ничего я тебе не обещала, — пищу недовольно ему в спину.

— Ой помолчи сейчас, Лиса, — бросает через плечо.

Хочу сказать, что не собираюсь с ним танцевать, но слова так и не покидают моего рта. Потому что Роман резко останавливается и поворачивается ко мне. От неожиданности врезаюсь в него и ойкаю.

Вскидывает бровь. Сашка начинает играть на гитаре. Одну из своих любимых песен. Катя Чехова «В твоих глазах».

— Нет, Лисицына, даже не думай удирать от меня, — предупреждает он, прищуриваясь.

— Я не хочу с тобой танцевать, — качаю головой, пытаясь освободить руку.

— А я не хочу, чтобы ты танцевала с кем-то другим, — ошарашивает меня своим заявлением.

— Ты… — растерянно хлопаю ресницами. — Отпусти меня, на нас все смотрят.

— Да мне все равно, Ален, — произносит, притягивая меня к себе.

— А мне нет, — спорю упрямо, сопротивляясь.

— Слушай, Лисицына, просто потанцуй со мной. Это ведь не так уж сложно, верно? — хмурится, укладывая мои руки к себе на плечи.

Хорошо хоть освещение приглушенное. Я от стыда и смятения, должно быть, красная как рак.

Пока Сашка поет, отчаянно борюсь с собой. Только бы не рухнуть на пол, да не оттоптать ему ноги. Вслушиваюсь в текст, который льется из уст Харитоновой, виртуозно перебирающей струны гитары. Так ведь песня закончится быстрее, да?

Лучше б не слушала, честное слово…

Мы медленно двигаемся. Я считаю, что безнадежна. Грациозной точно не смотрюсь со стороны… Все же наступаю ему на ноги. И не раз притом. Кошмар. Пытаюсь убедить себя в том, что ничего страшного не происходит, но получается у меня как-то не очень. Потому что кое-кто так и норовит подлить масла в огонь.

— Лисица, — горячо произносит, склоняясь к моему уху. — Я солгал. Я бы им глаза всем выколол, чтобы на тебя не смотрели…

Тянет носом воздух, склонившись к шее, и мне дурно становится. Во рту сухо, а в голове — шумно.

— Ты такая красивая… всегда, но сегодня особенно, — шепчет, обжигая скулу дыханием. Чуть сильнее сжимая меня в своих руках.

— Перестань, — тихо прошу, опуская глаза, а внутри все равно порхают дурацкие бабочки.

Гипнотизирую его белоснежную рубашку и пытаюсь угомонить колотящееся в груди сердце. Голова кружится и от слов его, и от этого запаха, что преследует меня ненавязчиво.

С тех самых пор, как он отдал мне свои вещи.

— Я хочу уйти, — резко отодвигаюсь, и Роман явно этого не ожидает, что позволяет мне выиграть пару спасительных секунд.

И вот… я уже спешу к выходу. Меня пугает реакция моего тела. Пугают собственные мысли и ощущения.

— Лисицына, стой! — доносится зло в спину, но я только быстрее переставляю ноги, пробираясь через толпу танцующих.

Сбегаю от него. Сбегаю от себя.

Вот я оказываюсь за дверьми зала.