Девочка-лед

Так что не вздумай спать с этим твоим Романом…

— Мам! — осекаюсь на Ульяну и в ужасе смотрю на Екатерину.

Просто слов нет, если честно. Постыдилась бы при ребенке говорить такое!

— В хорошие руки так сказать передаю тебя.

— Да уж. Как котенка или щенка, разве что не в дар, — ядовито комментирую я, качая головой.

— Не пори околесицу! И не надо мне тут характер свой говенный демонстрировать. Вся в папашу!

— И все-таки, за сколько ты меня решила продать? — склоняю голову чуть влево и, напряженно сдвинув брови, жду ответа.

— Фу ты, ну ты! — цокает языком и хлопает ладонями по коленям.

 — «Продать» прям, че ты! Ну дает денег, помочь может и хочет, так я че против, че ль?

— Ты не против, а расплачиваться мне! — не могу на этот раз смолчать я.

— Ну и ничего, — рявкает, поднимаясь с постели, и старая кровать протяжно скрипит. — Илюша — парень видный, о какой! — показывает палец вверх. — Может тебе еще и понравится с ним…

— Мама, просто замолчи! — едва сдерживая слезы обиды и унижения, прошу я.

— А, — она проходит мимо и останавливается у двери. — Поревешь и перестанешь, дуреха.

Ниче не понимаешь. Я че. Я жизни для тебя лучшей хочу.

— Так не пила бы тогда! — срывая горло, кричу я. Сердце колотится. Громко. Больно.

Она оборачивается. Прожигает во мне мрачным взором дыру. Смотрит оценивающе и прищуривается.

— Вот все ж таки неблагодарная ты тварюка, Лялька! Я ж на тебя лучшие бабские годы угробила!

— Это твой выбор был! Только твой! — дрожит мой голос.

— Я же ж горе какое испытала! — ее взгляд скользит по маленькой фигурке Ульяны, так и не начавшей есть.

— Горе, — тяжело вздыхаю я. — Ты это горе заливаешь четвертый год.

Четвертый, мам!

— Закрой рот свой, поняла? И не вздумай учить меня уму-разуму, дрянь! — орет она, изменившись в лице. — Отблагодарила мать, так сказать, за все. Поживи с мое сначала!

Началось… Я уже даже не слушаю. Достучаться до глубин души этого человека просто невозможно. В какой-то момент я просто ее перебиваю. Достаю подарок из-под кровати. Наивно думала, что все пройдет спокойно. Нет, увы…

— Улечка, — зову сестру. — Смотри, что тебе мама приготовила.

Мелкая поворачивается и разглядывает коробку, которая лежит на кровати.

Вскакивает со стула и бежит ко мне. Хватает коробку с большим розовым бантом, и глаза ее начинают лихорадочно блестеть. Это та самая кукла, на которую она смотрела бесконечными минутами сквозь витрину детского магазина.

— Оох, — выдыхает ошеломленно, наконец. Мешкает, но потом идет к Екатерине и нерешительно обнимает ее за ноги, вцепившись в платье. — Спасибо, мамочка.

Мать сдержанно проводит рукой по ее волосам. И мы смотрим с ней друг другу в глаза. Долго.