Девочка-лед

— Че? — сигарету чуть ли не роняет. Поворачивается. Бровь вопросительно вскидывает.

елки-палки. Не делал бы он лучше так. Прямо-таки катастрофа, а не парень. Это вам не рафинированные мальчики нашей гимназии. Беркутов и Абрамов не в счет. Но вот образ обожаемого мною Бондаренко навечно померк в первые же секунды моего «знакомства» вот с Ним. Сколько ему лет интересно? Двадцать? Больше?

Взгляд такой цепкий… Аж под самую кожу будто пробирается иглами.

— Ты че зависла? — спрашивает хмуро.

— Вспоминаю, — обманываю естественно. Не признаваться же, что элементарно засмотрелась на него.

 — Да, точно, более двух лет уже они неравнодушны друг к другу. Поняли, правда, не сразу.

— Ясно, — изрекает мрачно и тушит сигарету.

Не пойму: злится или нет. Влюблен в Алену или ему она просто нравится?

Поднимается со стула, закидывает свитер на плечо и уходит. Ни тебе «спасибо», ни «спокойной ночи». И борщ, который стоит на плите, есть он явно не собирается.

Чешу в задумчивости нос. Расстраиваюсь. Потому что осталась тут одна. Тяжело вздыхаю, допиваю свой чай, мою обе кружки, убираю медицинские принадлежности на место и тоже отправляюсь спать.

Утро вечера мудренее…

Алену и Рому утром я так и не вижу. Встаю рано, потому что очень плохо спала. Не помог мне чай от слова совсем. Какое-то время слушаю горластых петухов и читаю книжку, а затем готовлю на всех завтрак.

— Ты че не ложилась спать, рыжая? — этот голос теперь будет меня преследовать.

Молчу. Кинул меня тут вчера и ушел, ну прямо очень некрасиво.

— Ох, ребятки, поднялись? — а это уже бабушка Маша. — Илья, плечо-то как?

— Сашенька-хозяюшка, и завтрак нам уже организовала, а я с давлением что-то прихворала сегодня, но пирогов напеку сейчас, — старушка гладит меня по голове.

От этого жеста на душе становится тепло. Наверное, потому что со своей бабушкой у меня отношения совершенно иные, довольно прохладные. Обычно наши разговоры не длятся дольше минуты. По правде говоря, мы не выносим друг друга. Чувство это давнее и взаимное.

— Оладьи всего-навсего, — пожимаю плечами.

— На один зуб, — слышу за спиной.

— Ну с твоими аппетитами да, — не могу не ответить.

— Я в Жулебино, надо что-то? — забирает тарелку с оладьями. — Чаю плесни, рыжая.

— Сам себе плесни, — начинаю злиться.

Перепутал меня с кем-то? Не нанималась его обслуживать!

— Ты че быкуешь? Не с той ноги встала? — грубит еще.

— Манерам твоим поражаюсь. Слово «пожалуйста» отсутствует в твоем уличном жаргоне?

Сверлит меня тяжелым взглядом.

— «Извини», похоже, тоже.

— Ой, да не ругайтесь, милые. Я всем налью, — топчется у стола бабушка Алены.

— Лучше пойди, баб Маш, проверь, не откинулся ли Пернатый на наше счастье…

— Илюша! — женщина глядит на него сурово. — Не надо так.