Девочка-лед

Как же я ненавижу алкоголь, абсолютно во всех его проявлениях! Прямо-таки до физически ощутимой тошноты!

— О, че, молодец, — забирает прописи Ульяны и некоторое время их рассматривает. — Мож в школу отдадим ее осенью, а, Ляль?

— Ей еще рано, — качаю головой, помешивая картошку. — Через год пойдет.

— Ну и то верно, — возвращает улыбающейся Ульяне книжку и легким движением руки открывает бутылку, чтобы заполнить свой стакан пурпурной жидкостью.

— Мамочка, — мелкая слезает со стула и подходит к ней. Берет ее за руку, и в это самое мгновение мне на сердце словно воск раскаленный капает.

— Ну чего, — Катя (я стала ловить себя на мысли, что чаще называю свою мать именно так) растерянно смотрит на младшую дочь.

— Пойдем лепить снеговика, — с горящими глазами предлагает ей Ульянка. — Я, ты и Ляля.

— Ты че, кнопка, какие снеговики! — смеется мать и небрежным жестом взъерошивает ее волосы. — Холодно и передача идет, во, видишь? Якубович.

— Ляль, — зовет меня сестра. — А Рома не приедет? Он бы пошел.

— Нет, малыш, Ромка сегодня не может, — виновато отвечаю я ей, накрывая сковороду крышкой.

Это правда. Роман сейчас на соревнованиях, и в Москве его не будет еще дней пять. Матери, однако, знать эти подробности ни к чему.

— РОМКА, — повторяет она таким тоном, будто это не имя моего парня, а какое-то грязное ругательство. — Связалась, дура тупоголовая!

— Мам, не начинай, — посылаю в ее сторону предупреждающий взгляд.

— А ты мне рот не затыкай! — затравленно смотрит, опрокидывая в себя стакан.

— Все еще злишься из-за своего Вадима?

Катерина какое-то время молчит, демонстративно отвернувшись к телевизору. Обижается до сих пор, естественно.

Я снова помешала «наладить личную жизнь», ведь дело в том, что Беркутов не так давно в очередной раз спустил собутыльника матери с лестницы. Только на этот раз еще и с вещами…

— Обрюхатит тебя твой Рома и останешься потом, как я, «с носом».

— Мам, — качаю головой. — Зачем ты говоришь подобные вещи при Ульяне?

— А пусть с детства слушает и на ус мотает. Этот твой мажор использует тебя и вышвырнет из своей жизни.

— Почему ты совсем не желаешь мне счастья? — мой голос полон отчаяния. Выключаю плиту и поворачиваюсь к ней.

— С этим-то? Счастья? — она начинает громко хохотать.

Ульянка от резкой перемены ее настроения пугливо дергается, и линия на прописях срывается.

— Рома хороший, — тихонько шепчет сестра. — Он нас не бросит, да Ляль?

— Ага, держите карман шире, — холодно язвит мать. — Хреновы сказки только в ваших книжках случаются. Говорила тебе, идиотка безмозглая, за Паровозова держись, но нет… ты решила перед другим ноги раздвинуть!

— Хватит, мам, прошу, замолчи! — морщусь, словно от удара.