Девочка-лед

Маленькая принцесса кивает и вздрагивает, когда в дверь снова громко стучат.

— Алена! — сипло хрипит собутыльник матери. — Иди к нам, девочка! Открывай! Я знаю, что ты там!

Этот противный голос я узнала бы из тысячи. Вадим. Тоже здесь. Вернулся.

Дрожащими руками фиксирую большие, розовые наушники на Ульяне. Включаю на телефоне одну из серий «Маши и Медведя» и вкладываю гаджет в ее вспотевшие от волнения ладони. Сестра послушно опускает глаза.

— Алена, дрянь! Открывай я сказал! — злится мужчина, стоящий по ту сторону.

Он дергает за ручку, и дверь начинает ходить ходуном. Увы, замок очень хлипкий. Выдержит ли на этот раз — кто знает…

Вскакиваю с постели и под аккомпанемент нецензурной брани, доносящейся из коридора, двигаю старый шкаф.

Тяжелый. Толкаю из последних сил. Бессмысленно надеяться на то, что это нас спасет, но все же попытаться, думаю, стоит. Нам нужно просто продержаться до утра. Выиграть время. Пережить эту ночь. Как и все те, предыдущие, коих было бесчисленное множество.

— Отойди! — кричит ему мать заплетающимся языком.

Трезва, как стеклышко, ну конечно… Сердце болит. Она снова меня обманула.

— Я сказал, пусть открывает! — повторяет мерзким, командным басом Вадим.

— Не тронь ее! Уйди оттудова! — голос матери раздается ближе.

Судя по грохоту и возне, они начинают драться. Мне кажется, что за годы жизни здесь эти отвратительные звуки въелись под кожу. У Екатерины всегда была какая-то странная потребность вот в таких вот дикарях, регулярно поднимающих на нее руку. А потому на смену одному недотирану тут же быстро приходил другой.

Сажусь на пол, прижимая к себе коленки. Затыкаю уши, потому что слышать то, что там происходит — невыносимо. А знать, что не имею права вмешаться — неимоверно больно.

Я должна думать о сестре. Я обязана защищать в первую очередь ее. Просто потому что кроме меня — больше некому…

Стоны, крик, удары… Какофония ужаса, всякий раз заполняющая клеточку за клеточкой и смыкающая невидимые руки на моей шее.

— Не тронь ее, только не ее, Вадик! — повторно раздается сдавленная просьба, пропитанная отчаянием поплывшего от алкоголя разума.

И тут же я отшатываюсь от двери, ведущей в нашу комнату. Вадим снова испытывает дешевый замок на прочность, а пододвинуть шкаф поплотнее — не получается.

Дергаюсь в сторону сестры. Забираюсь с ногами на кровать, сглатывая тугой ком, застрявший поперек горла. Ульяна жмется ко мне, цепляясь маленькими ладошками за ткань поношенной футболки.

— Я тебя достану, Аленка! — раскатом грома звучит опасная угроза, за которой следует нездоровый смех. — И на этот раз дружок твой тебя не спасет!

Сердце работает на износ. Гулко стучит о ребра, разгоняя по телу липкий страх и бесконтрольную панику.

— Пошла! — звонкий шлепок.