Девочка-лед

Помню явился пьяным в дым под утро и заявил, что ждал нашей встречи. Целоваться полез, благо бабушка Маша пыл его тогда остудила. Веником жестким отлупила так, что мало не показалось точно.

Но, увы, этим же летом он активизировался ни на шутку. Заявлялся к нам как к себе домой. Разговоры неудобные заводил, звал гулять и даже с гитарой приходил песни исполнять. После этого по всей округе слухи распустили мол к Лисе не подступись, она — девчонка Паровоза.

Не так это. Илья — мне дорог как друг детства. Он, безусловно, парень видный, но нет у меня к нему того притяжения, о котором наперебой трубят все любовные романы.

Дверь в квартиру не заперта. Я еще с улицы услышала шум, доносящийся из распахнутого настежь окна, и по лицу соседки, той самой, что собирает окурки на клумбе, поняла: мать устроила очередной сабантуй. Видимо, до сих пор отмечают день рождения драгоценного Валеры.

На пороге в нос ударяет запах дешевого табака и алкоголя. На кухне играет ненавистная «Все для тебя» Стаса Михайлова, кто-то очень громко смеется. Стучат стаканами и выкрикивают пожелания.

— Идем, котенок, — тяну мелкую за собой, даже не раздевая.

Уже почти дохожу до нашей комнаты, как из кухни появляется какой-то мужик.

— О, Шалом, красавица, — захмелевшим голосом обращается ко мне. — Кааать, тут гости, да какие!

Из-за его спины выглядывает наша не совсем трезвая мать. На ней новое платье. Красное, нарядное. На лице макияж не первой свежести, а на скуле уже красуется синяк.

— Доччки мои вернулись от бабки, — заплетающимся языком говорит она.

— Так че давай старшую к нам! — предлагает он ей.

Меня аж передергивает от его сального взгляда.

— Ты чей-то вообще. Марш к себе, Ляля! — приказным тоном орет она мне.

Дважды повторять не приходится. Пару секунд спустя мы уже за дверью. Проворачиваю ключ, толкаю шпингалет и только тогда выпускаю воздух из сжатых легких. Этих постоянных новых знакомых матери я боюсь до ужаса. Ведь человек, находясь в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, себя совершенно не контролирует, а значит жди большой беды…

Стягиваю шапку с Ульяны, расстегиваю курточку.

— Они не придут к нам, Ляль? — шепчет испуганно она, когда я развязываю шнурки на ботиночках.

— Снимай. Нет, не придут, не бойся, — уверяю ее я, поглаживая по светленькой макушке.

— Ты читать будешь мне? — спрашивает тихо, скидывая обувь. Поднимает и несет в уголок. Как я и учила.

— Да, Ульян, но сначала мне надо сделать уроки, а ты пока порисуй, хорошо?

Она послушно садится за стол и придвигает к себе альбом. Я достаю из портфеля учебники и на пару часов погружаюсь в мир ненавистной математики. Логарифмы еще куда ни шло. Но потом я зависаю с геометрией.