Девочка-лед

И он тоже…

В немой растерянности замираю. Н-да… ситуация.

— Ром, там в гардеробной кто-то есть? — наконец, отлепившись от него, изумленно спрашивает она.

Египетская сила! Как сказала бы бабушка Маша, большая поклонница сериала «Воронины».

А тем временем мое сердце начинает гулко биться о ребра…

Вероника, прищурившись, смотрит и смотрит…

В области солнечного сплетения закручивается вихрь. Сердце неистово лупит о грудину, и его стук отдается гулкой дробью в ушах. Не дыша, замираю словно статуя и жду неизбежного.

— Кого ты прячешь там в гардеробной?

— Девку в трусах, кого же еще! — обескураживает своим прямым ответом он.

От шока у меня приоткрывается рот и начинает дергаться глаз. Одурел совсем? Что ж так-то напрямую! Мешок с клапанами и кровью, гордо именуемый сердцем, по ощущениям в этот момент делает тройное сальто.

У Грановской комично вытягивается лицо. Пару секунд она молча хлопает ресницами, в недоумении глядя на своего парня-придурка

— Оочень смешно! — фыркает брезгливо.

— Дурак ты, Ром! — оплетает руками его шею.

Вышеупомянутый Беркутов возводит глаза к потолку.

А если бы она меня обнаружила? Представляю реакцию… хотелось бы увидеть озадаченность на ее разукрашенном лице. Правда, наверное, я бы услышала немало нелестных эпитетов в свой адрес. Задевает тот факт, что для этих людей я — вроде некачественного товара. Человек второго сорта. Пустое место.

Так захотелось выйти отсюда. Просто чтобы посмотреть на реакцию этой заносчивой стервы.

Я бы еще не раз прокрутила свой план, но внезапный грохот моментально выбивает из головы все мысли. Вероника рассерженно смотрит на источник шума. Эту комнату.

А я, испуганно покосившись в их сторону, замечаю, как ходят желваки на лице ненавистного одноклассника. Очевидно, он решил, что я таким образом испытываю его терпение. Но в том то и дело, что это не я, честное слово!

Прямо передо мной появляется туша некоего странного существа, цепляющегося за благоухающие рубашки Беркутова. «Оно» издает утробные звуки и выглядит совершенно лысым. Я в ужасе выпучиваю глаза, но в мой мозг вовремя приходит осознание того, что это чудовище — всего лишь кот.

— Меееу, — повторяет оно, совсем неграциозно плюхнувшись на пол.

Котэ принимается усердно царапать дверь изнутри, а я, отойдя от первого шока, инстинктивно сдвигаюсь влево. Потому что слышу шаги. Дверь в мою темную комнатку приоткрывается, выпуская наружу толстого, истошно орущего сфинкса, и тут же захлопывается.

— Твой мерзкий кот доведет меня до белого колена! — возмущается Ника.

— Каления, — небрежно поправляет ее парень. Его голос близко, а значит это именно он подходил к двери. — Тебе пора. Анатолий давно уже ждет у входа.