Девочка стального магната

Я уже сижу на своей прежнем мечте, а в меня летит пиджак.

– Нина! Учись быть сдержанной!

И это говорит мне мужчина, который не сдержался в театре. На что он злится? Что я заставила его нарушить какое-то неведомое правило?

Я закуталась в пиджак, пошла за напряженным Борисом и дома увидела, что беспорядок уже прибрали, а ВиктОр спит на прежнем месте.

Не смотря на короткую ссору, улыбка озарила мое лицо.

Все хорошо. Теперь будет все хорошо.

С этой мыслью я сбросила с плеч пиджак, туда же полетел халатик и нижнее белье.

И Борис, чеканящий шаг к кабинету, остановился.

Услышал шорох одежды и обернулся.

А я уже полностью обнаженная, стараясь не спешить, шла к ванной.

Хочешь злиться – злись. Хочешь работать – работай.

Но если ты хочешь меня, то не сможешь устоять перед совместным душем.

В зеркальной двери я вижу, как быстро опускается и поднимается мужская грудь, выдавая волнение. Еле сдержалась от крика ликования, когда он резкими движением откинул свою сумку и начал расстегивать рубашку.

Справедливости ради сказать, буквально срывал ее с себя.

И стоило мне с хитрой улыбкой закрыть дверцу душевой, как он поставил обнаженную ногу и забрался внутрь.

– Тебя только что чуть не изнасиловали. Ты видела смерть. Ты должна рыдать, что все закончилось хорошо.

– Уже завтра ты снова можешь уехать, я не хочу тратить время на слезы.

Он закрывает дверцу, отрезая нас от мира, и рукой прижимает меня к кафельной стенке, регулируя температуру воды.

– А на что ты предпочитаешь тратить время?

– Хочу показать, как люблю тебя.

Он долго молчит на мое признание. Да я и не жду ответа.

Борис пришел за мной. Он спас меня. Он рядом. Он забоится обо мне. Поныть о том, как он груб, я могу и потом. Одна. А сейчас мне хочется в полной мере ощутить, какого это – по-настоящему быть девочкой стального магната. И наконец стать его женщиной.

– Когда у тебя каникулы? – спрашивает глухо и разворачивает меня к себе спиной, проводит по ней, от шеи до копчика, так, что меня начинает потряхивать.

Как же хорошо, как же с ним хорошо. Особенно, когда его большие грубые руки мнут грудь, оттягивают соски и снова отпускают. Оттягивают. Отпускают.

– В декабре экзамены, январь до половины свободен.

– На рождество поженимся и тогда…

– Постой, – перебиваю громко, с обидой в голосе! Хочу повернуться, но он не дает, за бедра к себе подтягивает и членом уже стальным по попке скользит. Внимание отвлекает. – Но я хочу сейчас, я готова.

– Я знаю, – проводит он стволом по мягким складочкам и вдруг выдавливает мне на спину гель для душа, моет.

– Тогда объясни, – прошу хрипло, чуть шире раздвигаю ноги, надеясь, что он потеряет контроль. – Что мешает тебе сделать меня своей прямо сейчас?

И опять это молчание. Словно я ребенок, которому не положено ничего знать.