Диплом по контракту

— В каком смысле хорошая?

— Хорошей смертью светлые считают смерть от старости, — пояснение прилетело от нашего четвёртого члена отряда.

Тиуш Волошский давно рассчитался за свое спасение, но принял решение добраться с нами до города, чтобы из него уже порталом вернуться домой в Шалатар.

Я мысленно потянулась к повозке. Волна тоски и грусти, прилетевшая в ответ, оказалась такой силы, что дальше я уже не раздумывала. Набросив на себя иллюзию, я устремилась вперёд. Впрочем, меня никто и не останавливал.

В повозке на сене, покрытом толстым одеялом, лежал старик в простой одежде: его рубашка и штаны были из грубой, явно домотканой ткани, на ногах стоптанные сапоги.

— Не стал принаряжаться. Теперь жалею, — его рот изогнулся в кривой беззубой усмешке. — Не знал, что встречу на смертном одре такую хорошенькую тёмную.

Я в панике ощупала лицо. Нос картошкой и пухлые щёки чилден-гномки на месте. Неужели этот тёмный видел сквозь мою иллюзию?

— Не каждый верзила готов назвать чилден-гномку хорошенькой, — осторожно заметила я.

— И зря. Мне нравятся ваши открытые лица. Эссир Ройс, я передумал. Мне больше не нужен конвой в столицу.

— Уверены, уважаемый Милон? — Натан подал знак, намекая, что мне пора валить с телеги, если не хочу огрести неприятностей.

— Уверен. Я хочу передать свою Тьму этой девочке. — Пальцы старика сомкнулись на моём запястье. — Не бойся, я тебя не обижу. Станешь сильнее.

— Спасибо, но я и так не жалуюсь. И не беру чужое.

— Брезгуешь? — Старик печально поджал сухие губы. — Понимаю. Сам таким был. Боялся расти. Боялся оказаться недостойным. Боялся навредить тем, кто мне был дорог. Вот и умираю теперь, как бродяга, в одиночестве.

Не повторяй мою ошибку, малышка. А сила… Говорят, Тьма — душа тёмного. Не хочу, чтобы мою душу поглотила какая-нибудь алчная тварь. Побудь моим проводником в вечность, гномочка. Не брезгуй мной.

Я подняла голову и увидела, что стражники Карагата спешились и тактично отвели коней. Подле телеги остались лишь Элмар, Икар и Натан Ройс. Даже орк Тиуш не остался, но не из уважения. Смерть тёмного его пугала. Я и сама боялась, но в то же время не могла бросить этого несчастного. И всё же я была обязана спросить:

— Вы хотели попасть в столицу.

Думали встретиться с кем-то конкретным?

— С одним тёмным. Мы пересекались, когда я был моложе. Он тогда сказал мне умную вещь, но я не послушал. — Старик попытался сесть, но был слишком слаб, приподнявшись на локтях, он снова упал.

Я сгребла сено и подсунула ему под спину, а потом перестала скромничать и создала иллюзию спальни. Теперь старик лежал на роскошной золочёной кровати, накрытый не тёмным тряпьём, а пушистым покрывалом, под спиной у него оказалась широкая подушка.