Дневник Бриджит Джонс

Сегодня еду навестить папу; словно жалкая старая дева, презираемая всеми мужчинами, – а вовсе не так, как привыкла: в обществе крупного адвоката на машине с личным шофером.

Воскресенье, 26 ноября

Кошмарный день. Сначала готовилась к приезду мамы вчера вечером, потом сегодня утром, теперь сегодня днем. Три раза чуть не выехала в «Гатвик», и тут выясняется, что она прибывает сегодня вечером в «Лутон», в сопровождении полиции. Мы с папой наивно полагали, будто перед нами предстанет изменившаяся мама, совсем не тот человек, который еще недавно шпынял нас при любой возможности, что мы будем утешать и поддерживать ее, смотрящую на жизнь другими глазами после всего, через что она прошла.

– Уберите от меня руки, болваны! – огласил зал прибытия громкий голос. – Мы теперь на британской земле, меня наверняка узнают, и мне совершенно ни к чему, чтобы меня тащил за руку полицейский! Ой, погодите, я, похоже, забыла пляжную шляпу под сиденьем в самолете.

Полицейские закатили глаза и устало потащились за мамой, устремившейся обратно в зал выдачи багажа. Облачена она была в черно-белое клетчатое пальто в стиле шестидесятых (возможно, специально подобранное для соответствия полицейской форме), темные очки и головной шарф. Вернулись они через сорок пять минут. Один из полицейских нес в руках пляжную шляпу.

Когда они попытались усадить ее в полицейскую машину, разразился чуть ли не кулачный бой. Папа сидел в своей «Сьерре» и тихо плакал, а я пыталась втолковать маме, что она должна поехать в участок и узнать, будут ли ей предъявлены какие-нибудь обвинения. Но она и внимания не обращала:

– Не говори ерунды, доченька. Ну-ка, иди сюда. Что это у тебя за грязь на лице? Платка разве с собой нет?

– Мама, – протестующе сказала я, когда она достала из кармана носовой платок и плюнула на него, – тебе грозит обвинение в уголовном преступлении, – я попыталась увернуться, но она начала тереть мне лицо, – ты должна сесть в машину и поехать с полицейскими в участок.

– Посмотрим, доченька. Может быть, завтра получится, когда я разберу корзину с овощами. У меня там два фунта картошки оставлено, наверняка проросла уже. И за цветами, пока меня не было, никто не смотрел, не сомневаюсь. Спорим на что угодно, Юна и не подумала отопление выключать.

Только когда к ней подошел папа и коротко сообщил, что дом будет скоро изъят за долги – вместе с овощной корзиной, – она закрыла рот и с обиженным видом позволила усадить себя на заднее сиденье полицейской машины.

Понедельник, 27 ноября

– Вы совершенно правы, это я! «Женская доля», каждое утро! Разумеется, можно. Ручечка у вас найдется? Тут написать? Кому адресовать? Ах, какой вы негодник.