Дневник Бриджит Джонс

Времени было уже 9.25, а планерка начиналась в полдесятого. Наконец спустилась Пачули, держа на поводке двух огромных заливающихся лаем собак, одна из которых тут же стала скакать и лизать мне лицо, а другая полезла под юбку.

– Ричардовы крошки, – пояснила Пачули. – Клевые, ну? Пойду посажу их в машину.

– А я на заседание не опоздаю? – умоляющим голосом спросила я, коленями придерживая морду собаки и пытаясь отпихнуть псину от себя. Пачули смерила меня взглядом, словно бы говоря: «И что?» – и ушла, таща за собой собак.

Поэтому, когда я наконец попала в офис, планерка уже шла полным ходом. Все, кроме Ричарда, сверлили меня глазами. Его дородное тело украшала какая-то зеленая спецовка.

– Собрались! Собрались! – говорил он, ерзая на месте и выставив вперед руки. – Берем вечернее богослужение. Берем развратных викариев. Берем секс в церкви. Почему женщинам так нравятся священники? Собрались! Я вам не за просто так деньги плачу. Ну, у кого какие идеи?

– Может быть, взять интервью у Джоанны Троллоп? – произнесла я.

– Тролля? Какого тролля? – он непонимающе воззрился на меня.

– У Джоанны Троллоп. Писательницы, которая написала «Жену пастора». Еще сериал такой был. «Жена пастора». Она наверняка знает.

На губах его показалась хитрая улыбка.

– Блестяще, – сказал он, глядя на мою грудь. – Просто блестяще, мать твою. У кого есть номер Джоанны Троллоп?

Повисло долгое молчание.

– Э-э, вообще-то, у меня есть, – наконец сказала я, чувствуя, как со стороны юных неформалов на меня накатывают волны ненависти.

Когда планерка закончилась, я, чтобы прийти в себя, кинулась в туалет и там обнаружила Пачули, которая вместе с подружкой прихорашивалась у зеркала. На той было такое платье, что виднелись трусы и живот.

– Слушай, не слишком развратно, а? – спрашивала девица у Пачули. – Ну и лица были у этих коров за тридцать, когда они меня увидели… ой!

Девицы в ужасе глянули на меня, прикрыв руками рты.

– Мы это не про вас… – пробормотали они.

Боюсь, такого я не выдержу.

– Боже правый, чем это ты занимаешься? – протрещала она с порога.

Я с помощью шоколадки взвешивала сто граммов хлопьев себе на завтрак (просто гирьки для весов у меня в унциях, а подсчет калорий ведется в граммах).

– У меня новости, доченька! – Она принялась хлопать дверцами шкафчиков.

– Что такое? – я стояла перед ней в носках и пижаме и слюной пыталась оттереть тушь под глазами.

– Малькольм и Элейн решили отмечать рубиновую свадьбу в Лондоне, двадцать третьего, так что ты сможешь прийти и пообщаться с Марком!

– Не хочу я общаться с Марком, – сквозь зубы произнесла я.

– Но он такой умный, Кембридж закончил. Сделал состояние в Америке…

– Никуда я не пойду.

– Ну хватит, доченька, не начинай, – так она говорила со мной, когда мне было тринадцать.