Джоре (СИ)
— Чертова сопка, чертовы плеши, Иван Демидыч, у вас тут словно не мир божеский, а сплошь чертовщина какая-то. Вы же, как я понял, мать-природу боготворите, и ту же неугодные вам места природы ругаете и чертовыми называете.
— Акстись, Станислав Иваныч, никогда мы матушку-природу не ругали. Не реки напраслену. Енто у вас, слову чертовы плохие значения придают, а у нас нету такого. Чертовы, сиречь непонятные. Всё что происходит в тех местах, находится за чертой человеческого понимания и разумения. Вот так вот.
— Интересная трактовка слов, не встречал еще такого объяснения.
— Да буде тебе, Станислав Иваныч, ты же не виноват, что многим словам смысл поменяли… Вот чё я удумал, поеду-ка я с вами к Чертовой сопке. Вместе веселее будет. Что скажешь?
— Я не против, Иван Демидыч, а как же Вереслава? Она же одна в деревне останется.
— Не будет она одна. Ей с утреца двоих болезненых привезли, так что она почитай неделю или две будет ими заниматься.
— Значит решено, завтра по утру и поедем…
Выехали мы не утром, как планировали, а часов в двенадцать, долго ждали Ярославну, которая делали срочные отвары для пациентов Вереславы.
Как только мы занесли последние вещи в палатку, в небе прозвучали раскаты грома. Накинув на плечи дождевик, я вышел из палатки. Было такое ощущение, что я попал в какой-то не реальный мир. Небо затянули черные и темно-серые тучи, все краски леса словно поменяли свой цвет на оттенки грязно-серого.
— Уважаемая, Ярославна, вы раньше бывали здесь?
— Да. При чём очень часто, а что там случилось-то? Вроде обычная гроза.
— Мне показалось, что молнии бьют прямо по Чертовой сопке, при чём, вроде как даже, в одно и тоже место.

















