Джоре (СИ)

— У вас есть возможность самим испытать его чудесное свойство, — сказал я выдав детям и внукам Демидыча, а также жене Дмитрия по грануле, — положите эти гранулы под язык. Больше ничего делать не нужно.

— А мне не вредно принимать это лекарство, — спросила жена Дмитрия, — в моём-то положении.

— Не только не вредно, наоборот, очень полезно для вас и вашего будущего ребёнка, — ответил я ей, — а какой еще лечебный эффект даёт это лекарство, вы сможете увидеть сами, когда через год приедете проведать Ивана Демидыча и Вереславу.

После этой фразы, всё семейство Демидыча дружно положило гранулы препарата Ярославны под язык.

Одно дело было сделано, осталось доставить Вереславу и Демидыча в мед-секции корабля. Для этого нужно как-то избавлять Вереславу от приехавших к ней гостей. Переглянувшись с Демидычем, мы молча поднялись и пошли за ворота на улицу. То что мы увидели нас очень порадовало. Гости Вереславы дружно загружались в свои машины и уезжали. Через пять минут на пустой деревенской улице стояли только мы Демидычем и подошедшая к нам Вереслава.

— Доброго дня, Станислав Иваныч, это чем вы так моих гостей напугали?

— И вам, доброго дня, Вереслава, — удивлённо глядя на неё ответил я, — с чего это вы взяли, что я ваших гостей напугал? Мы с Иваном Демидычем вот только из-за стола поднялись и на улицу вышли, а ваших гостей даже в глаза не видели.

— Даже не знаю, что вам ответить, Вереслава, возможно это сработала моя новая система охраны и безопасности, которую мне установили на машину в Чертовой сопке. Думаю, вы сами там сможете об этом расспросить, а сейчас нам нужно срочно ехать, — сказал я и снял свою машину с сигнализации.

Из ворот вышла Ирина и подошла к нам.

— А что тут случилось?

— Ничё не случилось, дочка, енто гости от Вереславы разъехались, — ответил Демидыч, — мы тож уедем денёчка на три-четыре, а можа и ранее возвернёмся. Ярославну-то в лесу попроведовать надоть, да харчей ей отвести. Ты туточки на деревне за старшую остаёшься, ежели кто до сестер приедет, так пусть ожидают в соседнем с ней доме, обскажешь им, что за травками ушли сестры. Поняла, дочка?

— Вот и ладушки, — сказал Демидыч и обнял дочь.

— Так что, моя сестра уже омолодилась?

— Да, Вереслава, ей теперь снова двадцать лет. Приедем, сами увидите.

— Мне до стольки лет нельзя омолаживаться, насторожить это может приезжающих.

— Так вы же можете выбрать два разных возраста.

— Это как, два разных возраста, Станислав Иваныч?

— Всё очень просто, Вереслава, например, вы можете себе заказать внешний возраст 30–40 лет, а внутренний возраст 20–25 лет…

Вот так, незамечая за разговором происходящего с наружи, мы долетели до корабля.