Эра негодяев

Кто-то из венгерских пограничников заметили незнакомые номера — и к шлагбауму высыпало их человек пять.

Один из них подошел к водителю и, строго глядя тому в глаза, проговорил:

— Kerem az utlevelet!

— Саня, чё ему? — обернулся к спутнику директор фирмы 'Авитекс'.

— Паспорт твой требует. — И Одиссей, достав свой паспорт и приложив к торчащему за козырьком паспорту Игоря, протянул оба документа пограничнику: — Тешек утлевелем!

Пограничник немного удивленно посмотрел на Одиссея, затем, уже гораздо более мягко, спросил:

— Бизнес. Хиваталош.

— Tartozkodasi ideje?

Пограничник молча протянул им паспорта и отдал честь.

— Чё, все? — Игоря изумило столь быстрое прохождение пограничного досмотра.

— Не-а, еще вон те мужики в синей форме должны подойти. Таможня.

Но таможенники не стали обременять себя излишними формальностями. Один из них, по виду — самый молодой — подошел к 'фиату', безразлично посмотрел на пассажиров, и лениво спросил:

— Vam valami elvamolnivaloja?

— Нем! — бодро ответил Одиссей.

Таможенник едва заметно махнул рукой — проезжай, дескать — и через несколько секунд они оказались в пределах Венгерского государства.

Когда таможенный пункт Парашшапушта оказался далеко позади, Игорь с уважением протянул:

— Ну, на ихнем языке рубишь!

— Двести слов. Больше не потянул. И то я тебе скажу, язык — не дай Господь! Двадцать шесть падежей приблизительно!

— Ого! — аж присвистнул Игорь.

— Зато — никаких родов, ни женского, ни мужского, ни среднего. И никаких времен. Все он-лайн. Суффиксальное словообразование. Короче, если захочешь выучить венгерский — лучше удавись.

— Это ж как — никаких родов?

— А вот так. И личных местоимений нет.

— А как же тогда сказать 'мой дом'?

— Хм. Да, в общем просто. 'Хаз' — это дом. Просто дом, ничейный. 'Хазам' — мой дом. 'Хазамбан' — в моем доме.

— Да-а, не дай Бог на венгерке жениться…. А все ж смотри, как тут у них границу переходить просто. Пять минут — и вся недолга. Европа!

— Не был ты на чешско-словацкой границе осенью девяносто третьего. Все с оружием, чехи на словаков и словаки на чехов как враги смотрят, машины шмонают — аж пыль столбом! Ну, то есть чехи — словацкие машины, и наоборот. Такой был, ты знаешь, накал противостояния в последнем градусе, что казалось — еще чуть-чуть, и рванет. Они тогда как раз разводились, делились на Чехию и Словакию — и, видно, у обеих сторон к оппонентам много трудных вопросов накопилось. В общем, взаимной ненависти тогда на границе было — с избытком.

— Проезжал как раз тогда мимо. Из Берлина в Будапешт шел. А, кстати историю прикольную расскажу.

Короче, не горел у меня правый ближний. Ну, днем, пока по Чехии проезжал — а шёл я из Дрездена через Теплице и Прагу на Брно — сам понимаешь, туда-сюда, а я вечером уже к Братиславе подъезжал.