Эра негодяев

Затем отключил предохранитель, перещёлкнув его в положение 'пуск'. Медленно положил трубу на плечо, и, развернувшись в сторону аэропорта, через визир прицела начал искать уже оторвавшийся от земли 'хокай'. Ага, вот он, голубчик! Торопиться, бродяга! Скорость у него сейчас километров триста с хвостиком, высоту набрал уже метров сорок — самое оно то! Теперь мы тебя, голубок, возьмем на прицел… Одиссей щелкнул тумблером — на панели загорелся красный глазок, система самонаведения ракеты начала поиск теплового следа взлетающего самолета. Сейчас загорится зеленый…. Сейчас…. Сейчас….Сейчас…. Есть!

Одиссей изо всей силы нажал на спусковой крючок.

Мощный, никогда им ранее не слышанный удар, затем, через долю секунды — гулкий выдох, ударившее, как казалось, прямо в лицо, пламя. На несколько секунд он ослеп и оглох, и лишь лежащая на плече труба, вдруг ставшая неожиданно легкой, подсказала ему, что пуск произведен.

Он ожидал, что все будет, как в кино — увы, действительность несколько отличалась от продукции Голливуда. Перед ним стояло пушистое облако ракетного следа, горький дым, забивший ему носоглотку, першил и мешал дыханию. Он не увидел, куда ушла его ракета, но через пять или шесть секунд это уже не имело никакого значения.

Гр-р-р-ах! — раздался впереди жуткий грохот, чем-то напоминающий шум от падения полутора десятков листов металлической кровли с крыши двенадцатиэтажного дома; там, где только что в воздух поднимался разведывательный самолет, образовалось неправильной формы густое облако странных фиолетово-розовых цветов. Облако смерти…. А все же красиво, черт возьми!

Одиссей все еще продолжал стоять у своей машины, держа в руках пустой футляр от ракеты — когда к нему, прямо по полю, сминая по пути жалкие оградки, от запасных ворот аэропорта помчалось три устрашающего вида 'хаммера'.

Бежать было поздно. Да и бессмысленно — разве сможет он уйти на своем 'опеле-вектра' от этих монстров? В конце концов, он сделал свое дело — похоже, 'хокай' получил-таки ракету в брюхо — и теперь можно, не торопясь, спокойно умереть. У него есть оружие, он солдат, выполнивший приказ — что ему еще надо?

Одиссей бросил пустой и уже бесполезный пенал, нырнул в машину, из-под водительского сиденья достал свой до боли знакомый 'стечкин'. Ну вот, дружок, ты и отъездил со мной — зря, что ли, я упаковал тебя вместе с трубами еще в Минске? Не знаю, где теперь тебе назначат место успокоения — но перед тем, как стать 'вещдоком', а затем пойти в переплавку, мы с тобой еще постреляем. Постреляем? А то! Вижу, что хочешь.