Эра негодяев

Здешние завсегдатаи с немалым любопытством посматривают в сторону здорового молодого мужика, вот уже два месяца с завидным постоянством валяющегося на пляже и ни черта не делающего — когда в мире происходит столько всего захватывающего! Дефолты, смены кабинетов, финансовые катастрофы, взлеты и падения курсов валют — неужели мне это не интересно?

Не интересно. Когда-то давно, в прошлой жизни, я не отходил бы от телевизора — а сегодня для меня вся эта шумиха не имеет никакого значения. Тяжко больной Ельцин, назначающий и смещающий министров, министры, клятвенно обещающие народу избавление от финансового краха в обозримой перспективе, народ, яростно штурмовавший обменники и все равно оставшийся с носом — потому что тогда для чего всю эту музыку было заводить? — и продолжающий верить изолгавшимся политикам… Боже, как все это утомительно!

Моя маленькая, солнечная Герди! Как я хочу увидеть тебя — хоть на мгновение!

Кажется, ничего не забыл; покрывало, книжка, бутылка минералки — наполовину опорожненная, но все равно, из крестьянской скупости уложенная в пакет — вроде все.

Не торопясь (а куда торопиться?) он пошел к мосту. Вот и еще один день прошел… Безвременье — теперь он хорошо понимал, что это такое. Это тогда, когда о тебе уже никто не помнит; еще немного — и ты сам забудешь о себе…

Он думал, что о нем все позабыли.

— Есть такой город под Минском — Борисов; Тетрис докладывает, что Одиссей снимает квартиру недалеко от вокзала, ходит в магазин, на пляж, гуляет по городу — в общем, за те четыре дня, что Тетрис его наблюдал — никакой активной деятельности.

— Наш парень впал в депрессию?

— Не похоже; скорее, он просто не знает, что ему делать дальше.

— Ты по-прежнему думаешь, что на этого парня можно делать ставки?

— Не думаю — знаю. К тому же сейчас, когда на юге начинается сабантуй, специалист по пограничным вопросам нам очень и очень может пригодиться. Вы же знаете, что сейчас происходит на Балканах…

— Ну-ну. Як той казав — побачимо…

В Москве в этот день было уже изрядно холодно — еще только середина сентября, а знобило не шутейно; термометр у касс стадиона показывал едва десять градусов тепла. Двое мужчин, медленно прогуливавшихся по аллеям небольшого сквера у стадиона 'Динамо', ничем не выделялись среди редких прохожих — темные плащи, сосредоточенно-серьезное выражение лиц, неторопливый разговор; по внешнему виду — два коммерсанта средней руки, обсуждающие свои дела.

Но коммерсантами они не были. Один из собеседников, повыше, попредставительней — был генерал-лейтенантом Калюжным, начальником Управления Н; его собеседником был сотрудник того же управления подполковник Левченко.