Гребень Маты Хари

Один алкаш помер, второй хоть и пьет всякую дрянь, и колется, но все никак на тот свет не отъедет, так что теперь она замуж выйдет и поживет как человек, а не как собака. Спасибо бабуле, что дарственную оформила, по гроб жизни ей Лариса благодарна.

От страха со старухи слетела вся ее былая интеллигентность, и она обозвала Ларису неприличным словом. Хотя, на мой взгляд, зря, тут дело не в том, и Ларису эту понять можно, раз уж дала старуха сама ей такой козырь.

Жил у нас раньше в подъезде один наркоман, так он мамашу свою очень быстро в гроб загнал, потом уж сам только помер.

Тут дверь распахнулась, я едва успела отскочить, и выбежала Лариса. Она мигом смоталась вниз и принесла кое-какие вещички своего сына. То есть одну потертую сумку. А больше, сказала, ничего у него нету, он все мало-мальски ценное давно на наркоту спустил. И ушла, очевидно, кто-то ждал ее там внизу с машиной.

А у нас со старухой началась веселая жизнь.

Этот самый Витька, которого она называла Виктор, с ударением на последнем слоге, как будто он француз, прошелся по ее комнате и вдруг заторопился куда-то. После его ухода я, отпаивая соседку лекарствами, заметила, что пропала красивая резная рамка с фотографией старухи в молодости (и правда, ничего себе была) и фарфоровая статуэтка пастушки с овечкой, что стояла у нее на комоде.

До старухи, кажется, только сейчас дошло, что она устроила собственными руками. И вместо того, чтобы плюнуть и уйти по своим делам, я посоветовала ей в темпе собрать все ценное и спрятать пока у меня в комнате. Замок у меня хороший, надежный, если надо, еще один вставим.

Скажу сразу, успели мы немного, потому что явился Витька, а с ним двое таких уродов, что и не описать.

Один урод оказался женского пола, но это я поняла гораздо позже. Второй был до того слабый, что качался при ходьбе. Они закрылись у бабки в комнате и затихли до утра. Пришлось мне пустить ее к себе, да еще и свой диван уступить, не класть же старуху на пол.

Утром троица ушла за дозой, и, увидев то, что они устроили в комнате, бабка чуть концы не отдала. Я дико злилась на нее, но делать нечего, мы перетащили в мою комнату все, что осталось нетронутым, и я ушла по своим делам, чтобы развеяться.

К вечеру все повторилось, только с Витькой пришли трое, причем не те, что вчера. Так и повелось.

Теперь в нашей квартире дверь не закрывалась даже ночью, кто-то приходил и уходил, в коридоре нельзя было оставить даже домашние тапочки. Из кухни пропали все кастрюли, а чашки и тарелки эти уроды перебили.

В ванную без страха зайти было невозможно: у кого-то обязательно была ломка, кто-то спал на унитазе, кто-то в коридоре под вешалкой. Словом, в квартире был самый настоящий притон.

Нельзя сказать, что мы не жаловались.