Гребень Маты Хари

– Я вас раньше здесь не встречал и вообще никогда таких красивых не видел… если вас кто попробует обидеть, вы мне только скажите… порву гада!

Последние слова были ему куда привычнее, и он выдохнул их с подлинным чувством.

Я удивленно взглянула на него, перевела дыхание и растерянно проговорила:

– Не надо никого рвать. Это лишнее. Ты меня просто пропусти обратно в комнату, а то, видишь, у меня чайник горячий в руках, как бы чего не вышло!

Он действительно стоял на моем пути и при его габаритах намертво загораживал мне выход.

– Дак конечно! – забормотал он, пятясь. – Дак само собой! А давайте я вам чайник донесу! Вам же тяжело, наверное! И рукам, опять же, наверное, горячо…

– Нет, мне совсем не тяжело! И не горячо! Я привычная! – поспешно заверила я его и как можно скорее проскользнула в комнату Маргариты Романовны.

«Что это было? – думала я, закрывая за собой дверь. – Неужели та самая любовь с первого взгляда, о которой так часто говорит художественная литература?»

Маргарита заварила и разлила чай.

– Пакетики эти я не уважаю, – говорила она, пододвигая мне синюю с золотом чашку из своего парадного сервиза. – Чай нужно непременно заваривать…

– Да, так, конечно, вкуснее, – согласилась я, делая глоток. – Но вечно времени не хватает…

– Вот то-то и оно, что вы все время спешите! – строго произнесла старуха. – А куда спешить? Жизнь – она одна… – Лицо ее стало задумчивым, и она сказала странную фразу: – Жизнь – это иллюзия, и смерть тоже иллюзия, это всего лишь рябь на поверхности воды, по которой пробежал легкий ветерок.

За стеной снова послышался грохот, а затем истошный вопль.

– Да что там у них творится? – Я поставила чашку.

– Гуляют… – вздохнула Маргарита.

– И часто у них так?

– Да, почитай, каждый день.

– И ничего не поделать? Может, полицию вызвать?

– Так никакого проку! – тяжело вздохнула старуха. – Проходили уже! Соседи участкового вызовут, а он придет, на меня же наругается и уйдет ни с чем.

– На вас? – переспросила я. – Почему же на вас?

– А потому что с Виктором ему связываться неохота. А потом, как участковый уйдет, еще Виктор на меня сердится.

Она по-прежнему произносила имя внучатого племянника на французский манер.

В это время в коридоре раздался резкий и требовательный дверной звонок.

– Ну вот, так и знала! – вздохнула Маргарита. – Снова Сипухины Федора Михайловича вызвали!

– Кто это – Федор Михайлович?

– Так участковый же наш! Федор Михайлович. Опять непременно неприятности будут!

Я вспомнила хмурого пузатого дядьку, которого иногда встречала во дворе.

Звонок в коридоре заливался истерической трелью.

Маргарита смирилась с неизбежным, тяжело вздохнула и поплелась в прихожую. Я последовала за ней, чтобы оказать старухе моральную поддержку.