Гридень 6. Собиратель земель

Мне докладывали, что Ануфрий практически не выходит из церкви, а Спиридон в моментах, когда не принимал многочисленные сведения со всех городов Владимирского княжества, наблюдал, как епископ нескончаемо молится, взывая к Господу, дабы тот даровал ему спокойствие.

Согласие к войне от епископа я получил уже на второй день после возвращения, а когда поступили данные, что пять сотен ратников из личной дружины великого князя спешат на помощь, стало понятно, что у меня полный карт-бланш на действия. Изяслав сказал свое четкое слово в поддержку Братства.

— Витязь-Стоян, что по числу ратных у Владимира? — спросил я у ответственного за разведку.

— Почитай, что пять тысяч, — сказал Стоян.

— Много… Очень много. Без половцев и рязанцев пока соваться не стоит. Ко всем обращаюсь. Есть предложения, как сильно ослабить новгородцев? — решил я устроить мозговой штурм.

Может, у меня идеи закончились или же устал, но ничего существенного в голову не шло. Я хотел добиться победы без сражения, но, видимо, никак. Я хотел бы минимизировать потери, но не вижу, как именно. Будучи почти уверенным в победе, я не хотел будь-какого ослабления Братства. А, как ни смотри на карту города Владимира и его окрестностей, которую общими усилиями нарисовали на скрепленных четырех листах бумаги, не получалось найти вариант так сразиться, чтобы не потерять более тысячи ратных.

При этом, когда я проигрывал сценарии сражения, всегда Ростислав Юрьевич скрывался за стенами Владимира и отсиживался там довольно долго, может, и год. Сражаться без существенных выгод, без серьезных трофеев, не хотелось, и категорически нельзя при больших потерях. Мне не стачивать Братство нужно, мне его наращивать необходимо.

— Воевода, а что, если мы пойдем на Новгород? — задумчиво спросил Стоян.

— Оставим наши земли? Или? — мысль кружилась где-то рядом уже давно, а сейчас я ее пойма и придумал, что можно сделать.

А я ли придумал? Стоян все же хитрец и прирожденный диверсант. Но, что интересно, я понял задумку витязя, но более никто. Значит, наши мысли со Стояном маршируют в одном направлении.

— А сколько у нас коней? — уточнил я.

— Десять тысяч соберем точно. Да и великокняжеские ратники есть, они и будут на виду, — начали мы обсуждать со Стояном частности, организационные моменты, а в это время остальные только хлопали ресницами, не понимая сути задумки.

— Ну, так что измыслили? — спросил Ефрем.

Вот эта, часто наивная, простота Ефрема, который при своих могучих статях не сильно обременен образным мышлением и инициативой, помогла выйти из положения и остальным. Никто не хотел признаваться, что не понял, о чем это я разговариваю со Стояном, молчали.