Гридень 6. Собиратель земель

Так что деньги, как это не прискорбно, делят главенство в системе мироустройство, например, с любовью. Я верю в любовь в широком смысле этого понятия, когда чувства не только к женщине, но и к родине, к своим детям, к родителям. Разве мало в истории происходило и будет происходить из-за любви? Или ненависти, которая рядом шагает с любовью?

Но, лирику оставим на потом, а пока о трофеях. Итак… Четыре тысячи двести восемнадцать гривен серебром, прибавляем к этому где-то под три с половиной тысячи арабских дирхем, которые почти вышли из оборота, но, видимо, кто-то хранил старые монеты и был ограблен людьми Ростислава Юрьевича. Серебряных изделий также вышло на пару пудов. Золота сильно мало, сравнительно, конечно. Килограмма полтора вышло различными изделиями и старыми монетами, с десяток златников Владимира нашлось и даже, я очень удивился этому факту, какая-то, скорее всего, древнеримская монета.

Такое количество серебра, что собрано, по моему скромному или не очень, мнению, уже достаточно для того, чтобы начинать чеканить монету. Механизм по чеканке монет, роликовый пресс, приводимый в движение водным колесом и делающий идеально ровные кругляши, с последующим нанесением на них теснения, ждет своего применения. Такие не сильно мудреные станки использовались вплоть до начала восемнадцатого века. Но пока Русь будет первой, где получит распространение на уровень качественнее иных монета.

Кроме серебра, во Владимире было затрофеено много тканей, как льняных, так и шерстяных, меньше шелковых. Не самый необходимый ресурс, учитывая то, что у меня во Владово простаивают прядильные машины, которым просто не хватает сырья. Все перерабатываем в лет, быстро, а увеличение поголовья овец — процесс не одного года, даже, если на решение этой проблемы трудится вся огромная Орда хана Аепы.

В этом году планировали больше высаживать льна, чтобы механизмы хоть как-то оправдывали свое создание, а то потомки будут у виска крутить, да говорить о предках идиотах, которые придумывали механизмы, по сути, не востребованные временем и уровнем производства.

Так что, я не прав, признаю, что ткани, особенного восемь рулонов шелка — это очень важный ресурс, тем более, его не нужно отдавать, или им делиться.

А вот зерно, как и другие продукты, более спорный трофей. Казалось, я могу, имею такое право, забрать себе все. Вот только после этого мне будет сложнее выстроить нормальные, добрососедские отношения, как с Ростовом, так и с другими городами и селениями Владимирской Руси. Одно дело забрать у тех же торговцев ткани или воск, которого также много, деготь. Но иное, оставить людей без пропитания.

Если по моей вине от голода умрет ребенок, будут ли думать о Братстве, как о спасителях и друзьях? Конечно, нет.