И замок в придачу

И вот непонятно, это я с воротами лбом встретилась или все-таки они со мной?

В глазах потемнело, вокруг заплясали звездочки. Качнувшись, я села прямо в ближайший сугроб, пока мне на колени нагло и беспардонно забирался кот. Потоптавшись как следует, этот облезлый зверь поставил передние лапы мне на плечи. С такой умной моськой в мое лицо животные всматривались впервые.

— Кабздец! — подытожил кот мое состояние, обращаясь к деревенским. — Шишка точно будет. Эй, хозяйка, ты сколько пальцев видишь? — помахал он у меня перед носом лапой.

— Ни одного, — ответила я сипло, рассматривая внушительные когти говорящего, чтоб меня, кота.

— А так? — Мужик в меховом тулупе сунул мне под нос не менее внушительный кулак.

— А так очень хорошо вижу, — икнула я. — А можно я уже пойду?

— Да пожалуйста. Только позавтракать бы не мешало, а то тощая больно… — прискорбно оглядела меня староста, шамкая беззубым ртом. — Ну-ка, молодцы, тащите-ка ее в мою избу.

В моем воображении я сопротивлялась. Цеплялась пальцами за все, что попадалось, оставляла глубокие борозды на снегу и вопила о том, чтобы меня отпустили. Где-то в другом измерении даже вызывала МЧС, ФСБ и скорую помощь, согласная отправиться в клинику для душевнобольных, но в реальности держала хвост пистолетом.

— Я сама, — поднялась я на ноги, отказываясь от сомнительной участи быть куда-то утащенной. Мне и вчерашнего хватило, тогда как слово “потаскуха” в этой деревне приобретало совсем новый и неожиданный смысл.

Кормили меня как на убой. Тут и пирожки были печеные с разными начинками, и творог домашний, и сметана, и чай из ромашки и еще каких-то неизвестных мне растений.

Пока я уминала все это добро, свято веря в то, что, пока дают, надо брать, бабушка-староста молчала. Только глаз ее то и дело покручивался, видимо меняя обзор, да на губах расплывалась улыбка умиления. Чувствовала я себя при этом очень голодной внучкой, сосланной в деревню злыми родителями.

— Так что там в замке-то, милая? Неужто котейку нашего испугалась? — дождавшись, когда я отложу ложку, заговорила бабушка.

Остальные деревенские то и дело сновали перед домом — будто мимо случайно проходили и нет-нет да и заглядывали в окно. Дочка с мужем сидели у печки, что-то там перешептываясь и явно грея уши, а главное облезлое зло — с нами за одним столом. Кошатина уже вторую тарелку сметаны уплетал, удерживая ее, между прочим, в лапах.

При словах женщины зверь пытливо вперился в меня взглядом — мол, попробуй сказать, что это я всему виной. У него даже усики зашевелились.

— Так это ваш котейка? — обрадовалась я, в душе надеясь, что при худшем раскладе животинку удастся сбагрить.

— Я свой, — ответил кот, с независимым видом складывая лапы на груди. — Но живу в замке. Она мяу-мяу-мяу испугалась.