И замок в придачу

Я чувствовала, всеми фибрами души ощущала, что разгадка уже близка, и художник не заставил себя долго ждать. Бальный зал, смазанные лица гостей. Они были лишь тенями, пятнами, тогда как все внимание к себе приковывала центральная пара. Судя по позе, маркиза просила у дракона руку, сердце и почку, но он с ними расставаться никак не хотел. У него все на морде лица было написано, а потом…

Да, правду говорят. Самое страшное существо на земле — это отвергнутая женщина. Маркиза действительно выглядела страшно. Несмотря на молодость, сейчас она больше походила на сумасшедшую старуху, так сильно исказилось ее лицо гримасой ненависти. Магия была изображена здесь разноцветными искрами и молниями на фоне темного зала. Руки девушки взмыли вверх, пальцы скрючились, а полы черного платья развевались, будто на ветру.

На следующем полотне магия словно оплетала гостей, пронзая их молниями. Что примечательно, пронзенными оказались не только все присутствующие, но и сама маркиза. Это говорило о том, что проклятие зацепило всех, включая ее саму, но почему — пока было не ясно.

Еще любопытнее оказались последующие полотна. На них были изображены две женщины в интересном положении. Первая прислуживала второй, подавая чай. Да и по контрастным нарядам было понятно, что одна из них служанка, а вторая госпожа.

На другой картине служанка передавала ребенка немолодой паре. Увидев дальше нотариуса, я быстро сложила два плюс два. Хоть уважаемый Пташ и выглядел здесь на порядок моложе, не узнать его было очень трудно.

На этой веселой ноте я и наткнулась на изображение кладбища. Мороз осел на коже ледяными иглами, но я стойко рассматривала полотно, а точнее имена, словно выбитые на серых камнях. Как ни странно, первым в этом огромном списке был Беральд со своей нечитаемой фамилией и титулом. В свете последних событий я этому факту даже не удивилась.

Следующие имена мне ни о чем не говорили. Более того, в списке не затесалось ни одной маркизы де Король. Даже имени самой главной, самой первой я так и не нашла. Логически все было верно: если и она попала под действие проклятия, то, значит, тоже на время получила бессмертие, но возникали сразу два вопроса. Каким образом при живой маркизе здесь появлялись ее дальние и не очень родственницы? И…

Что на самом деле с ними стало, когда срок, отведенный на снятие проклятия, закончился?

На следующем полотне стояла моя бабушка. Только выглядела она значительно моложе, а пышное старомодное платье ей невероятно шло. Она передавала младенца, завернутого в розовое одеяло… моей маме, которая тоже отличалась цветущим видом.

Тут-то я и села прямо на пол, едва не уронив подсвечник.