Я вернусь, когда меня не станет

И что отвечал этот лживый бес?

— Что признает небольшое сходство. А на самом деле — но это по секрету мне сказал, — Шубин в шоке и не знает, как относиться к Ирочке, ведь Леся ему сказала, будто она убила Ирму.

— Я сочувствовала и обещала собрать досье на вас двоих.

— Ну и хитрая он сволочь…

— Умная. Шубин тоже действует на опережение. Значит, так… отдыхайте и ничего не бойтесь, ваша квартира под наблюдением, то есть вход в квартиру под наблюдением. Когда с ним встречаетесь?

— Договорились завтра созвониться, он приглашает на ужин.

— Я боюсь с ним ужинать, вдруг яду подсунет, — сказала Ирина.

— Пока не подсунет, нет-нет, — успокоила Лидия Николаевна. — Он хочет понять, что вы такое есть оба, какова ваша цель, поэтому будет осторожен. И конечно, выберет удобный момент, чтобы убрать, но теперь вас обоих… Да, кстати, Георгий, с чего ты решил, будто мне все равно, что станет с Ириной?.. Молчишь? Тогда спокойной ночи.

Ну и выражение у него было — Ирина упала на стул и хохотала до тех пор, пока не почуяла дымок, шедший из сковородки. Ужин немножко подгорел.

И снова хмурое и влажное утро началось с треклятых палок, чтоб они сломались! Столько дней добровольной экзекуции выдержать невозможно, Лидия Николаевна упала на скамейку в парке, замахав руками:

— Не, не, не… Моя такая толстая, моя такая старая, моя устала! Уфф… Все тело — сплошная боль.

— Ну что вы, Лидочка! — воскликнула Екатерина Васильевна, шагая у скамейки по кругу, чтобы не потерять темпа. — Это поначалу крепатура, через недельку пройдет, вы будете как новенькая…

— Я уже восьмой день хожу, а тело — как не мое!

— Но есть же средство и против этой напасти! Я совсем забыла, простите, дорогая, простите! Горячий душ! Да, да, горячий душ помогает мышцам… избавиться от какой-то кислоты, которая скапливается в них… или массаж!

— Учту. Вы идите, идите. Я подожду вас здесь. О-о-о…

Катька потопала дальше, напевая, тем временем Лидия Николаевна откинулась на спинку скамейки, запрокинув голову. Взгляд уперся в серое небо, а она не любила серость ни в какой части окружения — ни в людях, ни в работе, ни в небе. Перенаправив взгляд на удаляющийся позитив, бубнила под нос:

— Вот зараза противная… Ну, Катька, если ты меня не пригласишь на чай, я совершу преступление, главное, способ выбрать — как укокошить тебя наиболее мучительно. Ой, перекурить же надо!

И успела покурить до того, как вдали показалась Екатерина Васильевна, встретила ее улыбкой, врала упоительно:

— Как хорошо здесь вот так сидеть — без забот, созерцая. Пить только очень хочется, я забыла воду взять. Не скажете, где купить?

— Купить? А зачем? Я живу вон в том доме, пойдемте ко мне чаю-кофе выпьем? У меня блинчики с вкуснейшим вареньем из апельсиновых корочек.