Я вернусь, когда меня не станет

Да, да! Знают все и моют вам кости, причем давно, вы — главный тренд в нашем серпентарии. И, конечно, местные бабетты завидуют тебе со страшной силой, естественно, ненавидят, готовы тебя в асфальт закатать живьем. И вдруг! В жену Шубина стреляют! Обалдеть. А тут ты являешься вся из света и сияния. Понимаешь, как смотришься в глазах сволочного коллектива? Ты радуешься убийству соперницы.

— Фу, какая чушь… — вымолвила Виктория, опустив ресницы и потирая вспотевший лоб. Но как они правы! — Это же… не так.

Допивая кофе, Нонна присела рядом с ней — жалкой, несчастной, убитой той же пулей, которая врезалась в сердце психопатки Шубиной.

В данных обстоятельствах лучше открыть все карты, а не выбрасывать их по одной с иезуитской жестокостью.

— Это не все, Вика. — Та повернула к ней свое бледное испуганное личико с немым вопросом в глазах. — Знаешь, что сказала Ева, когда ты пришла сегодня на работу? «Судя по счастливой мордашке, напрашиваются ужасные мысли: не она ли заказала бедняжку Ирму?» То есть имела в виду тебя.

— Ме… меня? Но… ты же… ты так не… не думаешь? — спотыкалась на каждом слове бедняжка Виктория.

— Я — нет. Да и бабетты так не думают, включая стерву Еву, уверяю тебя. Они же не дуры. Но! Следователю будут говорить то, что сказала эта злая сучка.

— Почему?! Что я им сделала?

— Забралась в постель Шубина и слишком долго там лежишь — вот что сделала. Между прочим, до тебя Ева спала с ним.

— Не знала? Видишь ли, Викуля, иногда полезно в родном коллективе перекинуться парой слов о том о сем, а не с головой закапываться в работу. Это случилось давно, нас всех тут близко еще не было. А мне по секрету рассказала бывшая здешняя уборщица, я давно с ней знакома, она же посоветовала мне сюда сунуться, когда объявили новый набор.

— И мне родственница посоветовала… — вздохнула Вика, словно очень сожалела, что попала сюда.

— Однако контингент в офисе поменялся, а суть осталась прежняя, вот такая странность. Или закономерность — сюда сползаются только особи из отряда гадов. Но я отвлеклась! Ева тоже, как ты, думала, что никто об этом не знает, однако в нашем серпентарии утаить адюльтер, на который рассчитывали местные гадюки, невозможно. И, ах, какая жалость — в один прекрасный день шеф перестал на нее рефлексировать, Ева накатала заявление и ушла, думала, Шубин кинется за ней.

Потом много воды утекло, появилась ты, а потом вернулась Ева — когда жена шефа открыла свою гнилую сторону, видимо, с прицелом вернулась, чтобы окольцевать Шубина.

— Теперь понятно, почему Ева такая недружелюбная.

— Недружелюбная?! Ха! Она ненавидит тебя, ведь ты отняла надежду переселиться в милый особнячок, стать его хозяйкой, попасть в элиту, получить статус светской львицы.