Игрушка императора

Хотя мне неизвестны и те, кто сумел бы выжить с тремя кинжалами в сердце… Считается, что наличие и одного колюще-режущего предмета в столь жизненно важном органе — уже гарантия путешествия индивида в преисподнюю… И все же отрубание головы, без сомнений, надежнее!

А Мейлина продолжала:

— Мама пыталась излечить спасенного, но наша магия протекала сквозь него, не причиняя вреда и в то же время не исцеляя истерзанного мужчину. Мы не могли ничем помочь ему, но и убить того, кто жил вопреки всему, оказались не в силах.

Жаль. Очень-очень жаль.

— И? — нетерпеливо вопросила я, до крайности разочарованная полученной информацией.

— Араэден несколько месяцев недвижимо лежал на алтаре. Мама старалась облегчить его участь, смачивая губы водой, ведь пить в его состоянии было убийственно…

А я бы поднесла чарочку… и не одну.

— Время шло, спасенный приходил в себя. С тихим хрустом сращивались кости, там, где гнила истерзанная плоть, появлялись участки здоровой кожи, кровь, что не переставая стекала из ран, вскоре остановилась, а после зажило и сердце. И в один день там, где были пустые, выжженные глазницы, появились два сверкающих кристалла…

Нервно сглотнув, вспомнила взгляд кесаря. Да, определенно те, кто желал отправить его в мир иной, приложили максимальные усилия для этого, но император все же выжил… А голову отрубить не догадались! И вот никогда не замечала в себе столь явной кровожадности, но учитывая все, что сей полутруп впоследствии сотворил в Рассветном мире, сейчас я очень сильно жалела, что убийцам великого Араэдена не хватило мозгов попросту отрубить ему голову! Болваны иномирные!

— В общем, он выжил, — подытожила я. — Дальше!

— Когда он встал, мама плакала от счастья, — прошептала Мейлина. — А кесарь молча смотрел на нее своими странными глазами, хмурясь от того, что не понимал ни слова. Мы научили его языку, мы поддерживали его, когда он делал первые шаги, мы были первыми, кто узнал: Рассветный мир — тюрьма для него.

Да… но тюремную камеру он превратил в личную резиденцию! В целый полностью подвластный ему мир! В общем, нахмурилась и слушаю дальше.

— Шли годы, — продолжала ведьма. — Араэден был лишен магических сил, но…

— Стоп! — Я вскочила. — Что значит: «лишен магических сил»?!

— В нем не было магии, — подтвердила Мейлина, — только невероятная живучесть.

А вот это было крайне любопытно. Ибо у меня имелись веские предположения, что один дар у кесаря все же присутствовал изначально.

— Мейлина, — я вновь опустилась обратно на перину, — еще раз — магии не было? Совсем?

Ведьма грустно улыбнулась и, отрицательно покачав головой, поведала:

— Араэден много раз пытался сотворить волшебство, но каждый раз терпел неудачу… Злился, приходил в ярость, но ничего не мог с этим поделать.