Игрушка императора

Грохот разбившегося стекла, жалобный звон опавших осколков и расплывающееся пятно на стене…

А меня тошнило от запаха собственной крови.

— Сколько можно об этом думать? — раздраженно вопросил кесарь.

— О крови? — вопросила я.

Не знаю, что на меня нашло, но дальнейшие слова, учитывая сложившиеся обстоятельства, были невероятной глупостью:

— А о чем мне сейчас думать?! О вас? Или, может, о ваших постельных и гастрономических предпочтениях?! О чем, ваше величество?! Мне страшно! Мне жутко! Я испугана до дрожи вашим поступком! И единственные мысли, которые я сейчас допускаю, — это о раздражающем запахе крови, потому как думать о чем-либо в вашем присутствии… страшно, глупо и чревато последствиями от удушения до весьма болезненных укусов, а то и смерти! И в свете всего вышеизложенного мое желание видеть вас умершим более чем оправдано!

Странные глаза сверкнули во внезапно образовавшемся полумраке.

Я испуганно вздрогнула, ожидая очередной демонстрации силы кесаря, но ничего не происходило… Император продолжал сидеть, сжимая зубы, в упор глядя на меня. И он молчал.

Не знаю, сколько мы просидели вот так, в тягостном молчании. Я в ужасе от случившегося боялась даже пошевелиться, а кесарь не сводил с меня странного взгляда нечеловеческих глаз.

Дворец постепенно погружался в тишину, гасли окна, ярче вспыхивали фонари во дворе и на подъездной дороге, а мы все так же безмолвно сидели.

И вдруг кесарь с невероятной горечью в голосе произнес:

— Однажды я допустил роковую ошибку, позволив той, которую любил, строить козни за моей спиной. Я знал об этом, нежная моя.

Знал со всей очевидностью! Но прощал ее глупую и столь наивную ложь, закрывал глаза на попытки предать и отвечал добром на ее неумелые старания по отправлению меня на смертный путь. Я просто любил Элиэ… любил настолько, что, выбирая между возможностью спастись и жизнью своей старательной убийцы, предпочел сохранить ее жизнь.

Я невольно посмотрела на кесаря. Оказывается, любимая женщина была в числе желавших его смерти. Неожиданно!

— Вторым был мой брат, — усмехнувшись, сообщил Араэден.

— А третьим? — почему-то спросила я.

— Ее любовник. Темный.

Светлый и темный… Забавно.

Кесарь в очередной раз сделал глоток, но мне вдруг подумалось, что жажда вина у него гораздо слабее, чем жажда мести.

— Месть?! — чуть приподняв бутылку, император всмотрелся в ее темное содержимое. — Я никогда не думал об этом. Какой смысл думать о мести, если нет возможности реализовать задуманное? Мне нужно было выжить и вернуться. Власть, Прайда, грызня местных царей… все это я никогда не считал важным.