Императрица поневоле (СИ)

Ты спас мне жизнь. Я никогда этого не забуду, поверь. До сих пор не вериться, что я здесь, в этой довольно таки уютной пещере, а не в желудке у той чешуйчатой твари.

— Рад, что смог помочь, — улыбнулся он. — Как тебя зовут? А то ты знаешь моё имя, а я твоё нет — как-то не честно получается.

— Лия, — ответила ему, хотя точно и не помнила так ли это на самом деле. Но раз человеку всё равно нужно имя, так почему бы мне не взять себе это, каким бы оно ни было — настоящим или нет.

— Эм, Лия… — откашлявшись, выдохнул Ниэль. — А что это у тебя на ноге?

Я посмотрела на указанное место и тут же вскочила как ошпаренная: там до сих пор болтался обрубок хвоста, который каким-то чудом всё ещё держался, несмотря на забеги по узкому проходу.

— Позволь, я попробую снять? — поинтересовался Ниэль, видя, что я не делаю никаких попыток освободиться.

Я лишь кивнула, не в силах ответить, потому как тело била крупная дрожь. Наклонившись, эльф ухватился за висящий обрубок и потянул. Чешуйчатая петля как была на ноге, так и осталась, а вот остальная часть хвоста растянулась раза в три.

— Ничего ж себе, — воскликнул парень, — вот так открытие. Теперь я знаю, какую тему взять для доклада в академию — «Виверны и их способы охоты». Интересно, насколько может удлиняться весь хвост?

— Ну, примерно на шесть-семь метров, если не больше, — предположила я, нервно рассмеявшись, вспомнив через какое расстояние от входа тот ко мне прицепился.

Ниэль подозрительно вскинул бровь, внимательно меня рассматривая. А тем временем мой смех перерос в похрюкивание, сменившееся всхлипами, а потом переросшее в полноценную истерику с ручьями слёз.

Тяжело вздохнув, он отбросил обрубок хвоста и притянул меня к себе, шепча, что всё уже позади, что мы справились. Словно старший брат он обнимал меня за плечи и взъерошивал волосы, когда уже не находилось слов для успокоения. А я самозабвенно рыдала у него на груди, выполняя данное себе обещание, что оторвусь по-полной, если останусь жива.

Пролитые слёзы словно омыли душу, возвращая в неё покой, какой только возможен при сложившихся обстоятельствах. После всего пережитого хотелось только одного — отдыха для души и тела, поэтому я воспользовалась накидкой Ниэля, расстеленной на сухом песке недалеко от входа в пещеру и теперь мирно подрёмывала. Изредка открывая глаза, наблюдала одну и ту же картину — сосредоточенный эльф, сжимающий камень на золотой цепочке, в надежде связаться с братом. Но время шло, а толку не было. В конце концов, измученная событиями этого дня, я уснула.

Сколько проспала, сказать было трудно, так как смена времени суток под землёй проходит совершенно не заметно. Что там сейчас на поверхности — всё ещё день, или вечер, а может и ночь, понять, было проблематично.