Императрица поневоле (СИ)

Хотела спросить об этом леди, но передумала: та стала менее общительной, чем в начале и более прозрачной. Видимо, ей этот путь давался не легче, чем мне.

Мягкая, лесная почва постепенно менялась, становясь всё более каменистой. И вот, наконец, впереди, показался просвет.

— Осталось совсем немного до реки, — прошептала она еле слышно, — дальше не могу, я пока ещё слишком слаба. Прости. Возможно, мы ещё встретимся. Добрый совет напоследок — верь и будешь услышана. Удачи.

Сказав это, леди исчезла, а вместе с ней стала таять и надежда на спасение, остатки которой канули в небытие, когда я услышала за спиной шум. Сам источник виден пока не был, но определить кто это, уже не составляло труда.

Сердце сжалось от горечи и разочарования. Измученное тело слушалось с трудом, но стиснув зубы, я продолжала бежать к реке, сверкающей у горизонта. Возможно, даже успела бы, если бы не оступилась. Резкая боль пронзила ногу. Упав на острые камешки, я обернулась в сторону опушки, чтобы посмотреть, сколько удалось пробежать, и в ужасе замерла, увидев несколько чёрных тварей, верхом на которых сидели гоблины. Бежать не было ни сил, ни смысла.

Мерзкие зелёные физиономии кривились в оскале, обнажая острые, жёлтые зубы. Трудно сказать, кто больше вызывал отвращение — гоблины или зарги под седлом. Закрыв глаза, чтобы не видеть приближающихся монстров, я стала молиться. Почему то именно в такие минуты отчаяния мы вспоминаем о богах.

«О, Светлейшая, богиня-заступница, — шептала я, стараясь не обращать внимания на мерзкие издевательские восклицания и вонь, которые доносил до меня ветер, — помоги мне встретить достойно свою смерть, не опозорив предков, кем бы они ни были». На душе сразу стало легче.

Я не знала, для чего нужна этим тварям и не собиралась ждать, чтобы это выяснить. Открыв глаза, встала, больше не обращая внимания на боль в ноге. Семь чёрных существ с погонщиками на спинах не торопясь приближались ко мне. Спешить теперь им было некуда, и они желали в полной мере насладиться реакцией производимой на жертву, ожидая истерики с моей стороны.

Отчаяние толкает на отчаянные поступки. В душе образовалась пустота, которая помогла принять единственное, как мне казалось, правильное в данной ситуации решение. Выхватив из ножен кинжал, я направила остриё в сердце, твердя про себя как заклинание — «не опозорить, не опозорить…». Смятение на лицах преследователей было достойной платой. Они были уверены, что теперь я никуда не денусь, но кто бы ни послал их за мной — живой не получат.

«О, Светлейшая, помоги мне, дай силы осуществить задуманное, — бормотала я. — На счёт три — раз, два…

«Ой, дура-а, — незнакомый женский голос раздался в голове, словно гром среди ясного неба, — не спеши, ещё не время».