Исцеление любовью

 – Что, прямо здесь?

– О, я намерен предаваться этому занятию где угодно. Для начала – в каждой из комнат замка. Но зачем останавливаться на этом? Можно устроиться на замковой стене под звездами. В парке, расстелив одеяло на траве… – Он поднял юбку до ее талии. – Но начнем мы прямо здесь, и немедленно. Я уже несколько недель мечтаю овладеть тобой на этом столе.

Строчки на бумаге начали расплываться перед глазами Иззи. От неловкого движения руки письма посыпались на пол. Ничего «важного» в них уже не осталось. Не осталось ничего, кроме обольстительных прикосновений его пальцев.

– Эй, есть здесь кто-нибудь?

Незнакомый голос доносился со двора.

Иззи вздрогнула, обрушив на пол еще одну лавину писем.

– Боже мой! – прошептала она. – Кто это?

– Эй! – повторил тот же голос. – Кто-нибудь!

– Неважно, кто он. Ему придется уйти. – Рэнсом шагнул к окну и крикнул в него: – Ради всего святого! Меня ждет на столе прелестнейшая из английских леди, умоляя поспешить. Ступай прочь и приходи завтра!

Иззи в ужасе сжалась.

Оправив одежду, она поспешила во двор. К счастью, гость оказался незнакомым – просто посыльным с почты. Иззи заплатила за письма, дала посыльному несколько лишних монет за труды и извинилась за непристойную шутку герцога.

В комнату она вернулась запыхавшаяся и, пресекая все попытки Рэнсома продолжить прерванное занятие, уперлась ладонью ему в грудь.

– Рэнсом, не смей больше так шутить! Даже не вздумай! А если бы рядом были Дункан или Абигейл? Или, хуже того, кто-нибудь из моранглиан?

– Ну и что? – пожал плечами он. – Почему тебя так волнует, что подумают другие? Почему ты боишься, что они узнают, что ты уже не невинная малышка?

– Потому что я выжила лишь по одной причине: меня считали невинной малышкой.

Вряд ли он способен понять это. Рэнсом богат и знатен, он герцог, он всегда был в привилегированном положении. Ему неизвестно, что значит голодать и дрожать в темноте.

– Вспомни, я пришла сюда с пустыми руками, – продолжала она. – Если тебе удастся отнять у меня этот замок, я снова останусь ни с чем. Но папины поклонники оказывают мне поддержку – на свой лад, конечно, но у них благие намерения. Пусть у меня и нет денег, но по крайней мере тысячи людей желают мне добра.

– Зато у тебя есть горностай. И сладости.

– Это лучше, чем ничего. – Она взломала печать на письме. – Может, мне снова придется питаться одними сладостями. И много недель подряд проводить под чужой крышей, на птичьих правах. Но у меня всегда будет еда. И постель. До тех пор, пока я останусь девочкой, какой меня хотят видеть.

– До тех пор, пока ты останешься малышкой Иззи Гуднайт. А не чьей-то любовницей. И не миссис Иззи с совершенно другой фамилией.

– Вот именно. Так что прошу тебя, Рэнсом, не надо так.