Исцеление любовью

 – Это и есть твое страшное, постыдное признание? Ты говоришь, что ты некрасива. – Он рассмеялся. – Какая нелепость!

– Конечно. Это ничего не значит. Хочешь узнать по-настоящему страшную тайну, Иззи? Тогда вот тебе моя: я убил родную мать.

Рэнсом почувствовал, как она вздрогнула от этих слов. Ее потрясение было почти осязаемым.

Он не винил Иззи. Его слова звучали ужасно. Сам он так и не привык к ним. Каждый раз они били наотмашь.

– Моя мать мучилась тридцать с лишним часов, чтобы произвести меня на свет, и меньше чем через час после этого умерла, – объяснил он. – Я убил ее. Именно это говорил мне отец, этими самыми словами, с тех пор как я научился понимать их.

Воспоминания были по-прежнему свежи. Всякий раз, стоило ему расплакаться, задрожать, споткнуться, захотеть хоть немного ласки, отец хватал его за шиворот, тащил за собой, так что ноги волочились по мраморному полу, и ставил перед большим портретом матери.

«Хватит трястись, парень. Она уже никогда не утрет тебе слезы. Ты убил ее».

Боже, какой красивой она была на этом портрете! Золотистые волосы, голубые глаза, светло-голубое платье. Ангел. Раньше он часто молился ей. Возносил кощунственные молитвы, просил чуда, прощения, игрушек… в надежде, что она услышит хоть что-нибудь.

Но она не слышала. Она умерла.

С тех пор он больше никого и ни о чем не молил.

– Всем слугам, – продолжал он, – нянькам, экономке, гувернерам – всем было строго-настрого приказано не проявлять ко мне никаких чувств. Ни объятий, ни поцелуев, ни утешений, ни заботы. Потому что все это я получил бы от матери, а я этого не заслужил. Отец винил в ее смерти меня.

Он услышал, как она вздохнула.

– Рэнсом, это ужасно…

– Да, – согласился он.

– Он не имел права так относиться к тебе.

– Да. Он был жестоким и бессердечным. Скажем так: сказок на сон грядущий он мне не рассказывал.

– Я… это прозвучит бессмысленно, но мне очень жаль.

Он прижался лбом к ее лбу.

– Нет, совсем не бессмысленно. Это много значит для меня. И если ты захочешь лечь со мной в постель и погладить меня по голове, желательно несколько дней подряд, я буду счастлив. – Он отстранился. – Но об этом потом. А сейчас поговорим о тебе. О некрасивой Иззи. Я знаю женщин, Иззи. Их было у меня слишком много. – Долгие годы он искал у женщин утешения, в котором раньше ему было отказано, но всегда избегал близких уз. – Я с самого начала, с самого первого дня, понял, что ты не такая, как все, кого я знал раньше. И я этому только рад. А если мужчины никогда не обращали на тебя внимания, я рад и этому, хоть и чувствую себя эгоистом. Иначе сейчас ты была бы с кем-нибудь другим, а не здесь, со мной. Но как бы крепко я ни обнимал тебя, как бы глубоко ни проникал в тебя, какая-то частица тебя всегда оставалась для меня недосягаемой. Ты что-то скрывала.