Исцеление любовью

В. Волосах. Мышь, – раздельно выговорила Иззи, с каждым словом повышая голос. А потом пронзительно завизжала на одной ноте: – Уберите ее!

Да, мышам действительно нечего делать в человеческих волосах. Но он забыл, что ее волосы отличаются от обычных. В этой курчавой гриве вполне мог запутаться кролик.

Запуская пальцы в густые, завитые крутыми спиралями пряди, Рэнсом опасался, как бы не попасться в эту ловушку самому.

Одно несомненно: эти волосы уже распалили его любопытство. Скорее всего, они темные. Ее чувственный голос звучал так, будто у нее темные волосы, вдобавок Рэнсом по опыту знал: большинство кудрявых девушек темноволосы. А если волосы у нее темные, то наверняка и глаза такие же.

Не успел он опомниться, как перед мысленным взглядом возник образ темноглазой красавицы в ореоле волос цвета воронова крыла, с пухлыми алыми губами.

– Не шевелитесь, – велел он.

Он запустил пальцы в густые кудри, разобрал их и ощупал голову.

– Нет, все там же. Я чувствую ее. – Иззи передернулась.

– Все ясно. Вы сильная и независимая владелица замка. Вплоть до того момента, пока поблизости не появится какая-нибудь ползучая или летучая тварь. И начинается: «Ай, ой, спасите, помогите!»

Иззи глухо зарычала.

– Мышка совсем маленькая, – продолжал Рэнсом, отыскав виновницу происшествия. – Размером меньше синицы. И напугалась гораздо сильнее, чем вы.

– Ну зачем люди всегда говорят одно и то же? Это ведь бесполезно.

– Хоть это и бесполезно, я отвлекаю вас разговорами, чтобы вы не смотрели на мое лицо. В прошлый раз вы лишились чувств.

– Я лишилась чувств не потому, что ваше лицо…

Шикнув на нее, он продолжал перебирать ее волосы, распутывая их и высвобождая мышь. Ни объяснений, ни извинений он выслушивать не желал.

Свободной рукой он придерживал Иззи за плечо и успокаивающе поглаживал.

Просто чтобы она не шевелилась, объяснял он себе.

В сущности, ему нет до нее никакого дела.

Он сам хотел напугать ее. Заставить сбежать из замка и от него. Именно так поступила бы любая женщина, у которой есть хоть капля здравого смысла.

Чего он совсем не хотел, так это держать ее в объятиях – теплую, доверчивую, с сердцем, трепещущим быстрее, чем крылья летучей мыши.

Он сразу почувствовал, что летучая мышь наконец оказалась на свободе и улетела, хлопая крыльями. Распутанные локоны легли ему в ладонь, шелковистые, упругие и чувственные.

– Вот и все, – объявил Рэнсом. – Она улетела.

– Вы знали, что так будет, – упрекнула она. – Про закат. И про мышей.

Отрицать это он и не пытался.

– Считайте это расплатой за вашего хорька.

– Варвар? – подсказал он. – Бессердечный негодяй? Мужлан? Злодей? Все перечисленное мне знакомо – меня еще не так называли. Больше всего мне нравится «подлец». Отличное слово – «подлец».