Исцеление любовью

Понадобится слишком много объяснений, неловко будет им обоим.

– Мисс Гуднайт, вы здесь? – Мисс Пелэм уже приближалась.

– Ваша светлость, я должна идти.

Он крепко держал ее, не давая сдвинуться с места. И по-прежнему тяжело дышал.

Внезапно он вскинул голову. Его глаза, оставаясь незрячими, вдруг сощурились.

Он разом пришел в себя, поняла Иззи. Осознание стало подобным вспышке молнии, он вдруг вспомнил, кто он, кто она и почему ему не следует держать ее в объятиях.

Он разжал руки, произнеся привычным грубоватым тоном:

Той ночью Рэнсому снились темные волосы и пухлые алые губы. И тепло. Плотное, влажное тепло, которое надвигалось и окутывало его.

Нет, нет, нет. Он просыпался.

Не смей, приказал он себе. Не просыпайся. Пока еще рано.

Он перевернулся на бок. Крепко зажмурившись, расстегнул брюки и обхватил свое затвердевшее достоинство. В последнее время ему редко приходилось прибегать к подобным мерам, хоть он и долго обходился без женщины.

Может, на этот раз он сумеет сбросить напряжение.

Он провел рукой вверх, потом вниз. Сначала медленно. Потом быстрее.

В сладком полусне ему представлялось, что это ее рука. А потом – что это ее рот. И наконец – что это ее влажная, тесная, сладкая…

Рэнсом мгновенно проснулся и разозлился. Хрипловатый голос он узнал сразу же.

– Доброе утро. – Ее голос прозвучал рассеянно.

Черт возьми, что ей здесь понадобилось в такой час? Неужели она с любопытством школьницы наблюдала, как он теребит свое мужское естество? В сущности, стыда он не испытывал, но и объясняться не желал.

– Я не хотела разбудить вас, – продолжала она. – Просто заинтересовалась историей вашей семьи.

Он услышал шелест перевернутой страницы.

Она читала книгу. А вовсе не наблюдала за ним.

Вытянувшись на соломенном тюфяке, он выругался.

– Проклятье, Гуднайт! Какого черта в такую рань!..

– Уже утро. Почти. Я читаю книгу по истории этих мест, которую дала мне мисс Пелэм. История Ротбери удивительна.

– Я рад, что столетняя история моей семьи, полная кровопролитий, тирании и обманов, позабавила вас.

Он заморгал, пытаясь хоть что-нибудь прояснить. Если не умом, то хотя бы остатками зрения.

Иззи сидела в профиль к нему, на фоне огня в очаге, уютно устроившись в кресле в пяти футах от него. Ее тело выглядело как единственный бледный и чувственный изгиб. Рэнсом заметил босую ступню, свисающую с кресла и праздно покачивающуюся туда-сюда.

Ступня замерла. Потом медленно и соблазнительно вытянулась вперед.

Иззи перевернула еще одну страницу.

– Я как раз прочла, как пятого герцога бросили в тюрьму за измену. И что же было дальше?

– Он провел в лондонском Тауэре много лет. И за время правления королевы Марии успел получить помилование.

– Ему повезло, – отозвалась Иззи.