Юнкер

Положа руку на сердце — у меня было не так уж много причин полагать, что я смогу одолеть брата в одиночку, без помощи Андрея Георгивича.

Но не поворачивать же назад.

Когда я вбежал в узкий двор — привычный и знакомый питерский двор-колодец, мало чем отличавшийся от десятков и сотен других — Миши там уже не было. Только хлопнула дверь в угловой парадной. Сквозного прохода тут не оказалось — и братцу пришлось ломиться в дом.

В прямом смысле: дверь уцелела, но на месте замка зияла дыра где-то с голову величиной. Похоже, Миша пробивал себе вход Булавой, потратив драгоценные секунды. Влетев в парадную, я на мгновение замер, позволяя глазам привыкнуть к темноте — но она не скрывала опасности. Грохот ботинок по ступенькам раздавался уже где-то на уровне второго или третьего этажа: Миша и не думал поджидать меня, а удирал со всех ног.

— Стой! — заорал я, одним прыжком покрывая половину пролета. — Все равно не уйдешь!

Брат был немногословен — зато аргументы у него оказались поубедительнее моих. Ступеньки под ногами вздрогнули, и я едва успел убрать пальцы с перил до того, как с них посыпались искры. Брошенный сверху Серп разрубил не только дерево, но и металл под ним.

— Тебя все равно найдут, дурак! — Я вжался лопатками в стену. — Пойдем домой! Дед тебя…

Договорить я не успел — от могучего удара Булавы ступеньки под ногами снова дрогнули и пошли трещинами, и мне пришлось прыгать, чтобы не улететь вниз. Выкатившись на площадку, я не глядя влепил в проем наверху Горынычей с двух рук: навредить Мише они, конечно, не навредят, но обзор прикроют. Соблазн ударить так, чтобы просто-напросто снести лестницу на пару этажей, был велик, но я все-таки удержался. Даже если не получу камнем по голове сам — могу зацепить кого-нибудь из жильцов.

Наверняка местные уже вовсю собираются на работу.

Подняв Щит, я одним махом пробежал пролет. А потом еще два этажа — и больши никто не пытался приложить меня убойной магией. Миша только «отстреливался» — но драться, похоже, не хотел. То ли был не так уж уверен в своих силах, то ли опасался, что за мной следом идет грозный Андрей Георгиевич.

То ли просто перепугался так, что боялся остановиться хоть на мгновение — и страх придавал брату не только прыти, но и сил: дверь, ведущая на чердак, осталась раскрытой, а сорванный висячий замок выглядел так, будто его только что сплющили паровым молотом.

Стоило мне забраться наверх, под самую крышу, как в нос тут же ударил запах сырости и птичьего помета. Я не мог ни разглядеть Мишу в темноте, ни даже услышать: местные пернатые обитатели всполошились, хлопали крыльями и голосили так, что я не мог различить даже звука собственных шагов.