Юнкер

Миша злобно зыркнул на меня исподлобья — но так ничего и не сказал. Может, он и не самый сообразительный из Горчаковых, и все-таки дураком бы я его не назвал. Братец уже наверняка успел сообразить, что деваться ему некуда, но все равно держался на чистом упрямстве. И у меня не было никакого инструмента расколоть его. Во всяком случае — по хорошему.

Но у деда, конечно же, был.

— Ты ведь понимаешь, что у меня есть достаточно способов заставить тебя говорить? — Дед протяжно вздохнул. — И совершенно никакого желания пользоваться ни одним из них… Понимаешь?

Миша даже не пошевелился. То ли еще надеялся, что друзья-заговорщики явятся, чтобы его спасти… то ли за братцем имелись прегрешения, по сравнению с которыми предательство, убийство наследника рода и передача семейного достояния в чужие руки оказались бы просто цветочками.

А может, просто уперся — без особой причины, только чтобы не уступить ни мне, ни деду. Или проглотил язык…

Да какая, в общем, разница?

— Продолжаешь упорствовать? — проворчал дед. — Ну… дело твое. Подойди!

Я чуть не подпрыгнул. Не от резкого оклика — приказ дед отдал, почти не повышая голоса. Но при этом от него на мгновение так хлестнуло Даром, что я вдруг сам почувствовал желание подняться с дивана и встать перед главой рода. Проняло даже Андрея Георгиевича — он дернулся, уперся руками в подлокотники кресла… и, негромко крякнув, уселся обратно.

У Миши и вовсе не было никаких шансов: братца буквально сдернуло с дивана и протащило по полу. Похоже, он пытался сопротивляться, поэтому его движения чем-то напоминали шаг марионетки, попавшей в руки не слишком-то умелому кукловоду. Миша дергано и неловко приблизился к дедову креслу и, обмякнув, застыл.

На мгновение показалось, что он сейчас и вовсе упадет на колени — но нет, все-таки остался стоять, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

Дед поднял руку, коснулся кончиками пальцев Мишиного лба и негромко прошептал что-то. Слов я так и не разобрал — зато почувствовал еще один выплеск магической энергии. Заметно послабее предыдущего, но сложный, прерывистый. Не плетение — скорее что-то похожее на сигнал. Вроде азбуки Морзе.

Миша отступил назад, развернулся и уселся обратно на свое место. На этот раз он двигался совсем иначе — размеренно, плавно… и заторможенно. Я успел увидеть его глаза — и в них уже не осталось ни отчаяния, ни злобы, ни страха. Только что-то похожее то ли на умиротворение, то ли на самую обычную сонливость.

— Что ты с ним сделал? — поинтересовался я.

— Приоритет. — Дед скосился на меня, на мгновение смолк — но все-таки уточнил: — Не совсем заклятье… и не совсем ритуал. Право главы рода призывать к ответу.

Я только хмыкнул — слов как-то не нашлось.

— Тебе тоже предстоит научится, — продолжил дед.